Книга Граф Рысев 2, страница 97 – Алекс Ключевской

Но вымотался я просто до предела. Так же, как тогда, когда я рисовал всю ночь рысь. Я словно вкладывал в них частичку самого себя. Та картина потрясала. Она притягивала взгляды и заставляла верить в богов. Эта же… Она была настолько пропитана эротизмом, что даже практически ничего не показывая, заставляла просыпаться самые тайные желания. Надеюсь, экзаменаторы не примут работу за провокацию и оценят её по достоинству.

Упав на постель рядом с Машей, я уснул очень крепким сном, несмотря на то, что на дворе уже занималось утро.

Маша проснулась раньше меня. Но она не спешила вставать, поглаживая меня по обнаженному плечу, и спине. Я спал как обычно на животе, обняв во сне подушку. Это было умиротворенное балансирование на грани сна и яви, а ласка женских ручек заставляла едва не мурлыкать, как большого кота. Хотя, я ведь фактически этим самым большим котом и был.

Стук в дверь прозвучал слишком неожиданно. Я тут же распахнул глаза, а рука вынырнула из-под подушки и сомкнулась на рукояти появившегося кинжала.

— Ваше сиятельство, — раздалось из-за двери. — Вы там не померли часом? Время к обеду близится, а вы всё спать изволите.

— Если я его сейчас прикончу, то как долго стану рефлексировать и переживать? — спросил я негромко.

— Полагаю, что лучше этого не делать, — Маша соскочила с кровати, быстро надела на себе пеньюар. — Однако, — она остановилась перед картиной. — Неужели это я? — она дотронулась до нарисованной девушки. — Когда ты утверждал, что умеешь нарисовать порочную невинность, я сомневалась.

— Нравится? — я натянул штаны и подошёл к ней, встав за спиной.

— Не то слово, — она развернулась и повисла у меня на шее. — Женька, ты просто гений.

— Временами, — я чмокнул её в макушку и пошёл открывать дверь Тихону, который уже снова начал стучаться. — Щепкин утверждает, что искра погасла, но, это уже вторая моя работа, при создании которой я отчетливо ощущал этот маленький огонёк внутри себя, который не даёт мне спать по ночам. По крайней мере, пока картина не будет закончена.

— Шедевры не создаются пачками, — покачала головой Маша, продолжая стоять у картины.

— Шедевры, скажешь тоже, — я рывком открыл запертую дверь. Тихон стоял вместе с Игнатом. Старый денщик уже протянул руку, чтобы ещё раз постучать, но тут же отдернул кулак, увидев меня перед собой. — Ты чего ломишься?

— Ну, дык. Обед уже скоро, — заявил Тихон. Было абсолютно не похоже на то, что он как-то раскаивался в своих действиях.

— И что? Я всю ночь работал, могу я отоспаться? — спросил немного раздражённо.

— Так дело-то, конечно, молодое, всю ночь напролёт работать, не покладая… хм… ничего не покладая. Все мы были в вашем возрасте, ваше сиятельство. Вот только, утречком вскакивали, как огурчики. Так что ночная работа, она в какой-то мере даже полезная оказывается.

— Тьфу на тебя, — я распахнул дверь, позволяя и денщику, и егерю заглянуть в комнату. Предварительно, правда, убедился, что Машка в ванную убежала себя в порядок приводить. — Я писал всю ночь экзаменационную работу. Потому что мою один хорёк испортил.

— И что вы сделаете с этим хорьком, ваше сиятельство? — спросил Игнат делая шаг в комнату. Его взгляд остановился на картине. Он сглотнул и провел двумя пальцами под воротником.