Книга Частный детектив второго ранга. Книга 3, страница 16 – Алекс Ключевской

— Я вам и так скажу, что у вас нет ничего подходящего, — ответила Катерина, поднимаясь и беря со стола корзинку с разными снадобьями и перевязочным материалом. Если я правильно понял, то эта корзинка выполняла у нас функцию аптечки неотложной помощи.

— И передай Ирине Ростиславовне, если она не занята, то пускай зайдёт сюда в библиотеку, я хочу с ней поговорить, — добавил я, не открывая глаз.

Катерина ответила утвердительно и вышла. Я лежал и старался не шевелиться, потому что когда я не двигался, голова вроде бы не кружилась. Съездил к Князеву сегодня, называется. Хорошо, если завтра смогу куда-то поехать. А ведь хотелось распутать это дело до бала, но, боюсь, с такими форс-мажорами не получится.

Лежать вот так было хорошо, и я даже начал дремать, но тут по телу прокатилась тёплая волна. Ушиб на лбу начало жечь, и я стиснул зубы. Да что за садистские методы у местных целителей, когда дело касается излечения? Это ведь Аполлонов применил малое исцеление, ничем другим это жжение быть не могло.

— Ну что, Андрей, ты готов пройти полную диагностику на наличие магической составляющей? — откуда-то сбоку до меня донёсся голос Аполлонова, и жжение прекратилось. — Ну хотя бы сейчас ты понимаешь, что это необходимо?

— А насколько это будет больно по шкале от нуля до десяти? — я приоткрыл глаз и посмотрел на мага. Потом покачал головой, прислушиваясь к ощущениям. Надо же, ничего не болело, и голова не кружилась. Может быть, день сегодня всё-таки не был потерян?

— В каком смысле «больно»? — Аполлонов нахмурился. — Диагностика — это совсем не больно. Может быть, немного неприятно, как будто мурашки под кожей бегают при глубоком погружении, но чтобы было больно? Впервые слышу. Я сам проходил подобную диагностику, когда решал, на какие заклинания могу замахнуться без вреда для своего источника. Вы же знаете, что существуют заклинания, создание которых нельзя прервать на полпути только потому, что резерва не хватило? В этом случае оно возьмёт недостающее из источника и может полностью его разрушить.

— Да, конечно, я всё знаю о магии, — саркастически ответил я.

— Сарказм, Андрей, был неуместен, — сухо заметил Аполлонов. — Это не больно, не беспокойся.

— Значит, у нас разное понятие о боли, — проворчал я, укладываясь поудобнее. — Паульс тоже говорил, что будет всего лишь чуть-чуть неприятно. Ещё скажите, Всеволод Николаевич, что это ваше малое исцеление — это так, щекотка.

— Я тебя не понимаю, — маг покачал головой. — Ты говоришь очень странные вещи, Андрей, или же у тебя какая-то странная гиперчувствительность к магическим проявлениям, или ты вбил себе в голову, что те магические искры, которые ты видишь, действительно могут обжигать, и действительно испытываешь боль. Так, говорят, бывает.

— Угу, такое вот у меня самовнушение, — я покосился на него. — Давайте уже с этим покончим, пока меня обезболивающими накачали по самые уши, и даже моё самовнушение должно, по идее, притупиться.

На этот раз боль была терпимей. Или я начал привыкать к подобному воздействию, или же на меня подействовали обезболивающие зелья, или по какой-то другой причине, но диагностика действительно была скорее неприятной. Минут через десять, судя по ощущениям, чувство, что мне заползли мурашки под кожу, прошло, и воцарилась тишина. Когда молчание начало затягиваться, я сел и посмотрел на задумчивого Аполлонова.