Онлайн книга «Код «Бинома»»
|
«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. Экз. №1» Пальцы привычно затанцевали по клавишам. «Рапорт по результатам предварительной проверки кандидатов в группу внедрения объекта „Симбиоз“». Я взял черновик с расчетами Нудельмана. Так. Волков Валерий Николаевич. Что там у нас по Пифагору? «Гипертрофированное Эго. Желание превосходства. Пренебрежение правилами ради личного успеха». Я перевел это на чекистский: «…В ходе оперативного изучения личности Волкова В. Н. выявлены устойчивые черты характера, создающие предпосылки к нарушениям режима секретности. Объект характеризуется завышенной самооценкой, склонен к принятию единоличных решений в обход утвержденных инструкций. Проявляет критическое отношение к отечественной технической базе, высказывает открытые симпатии к западным стандартам организации труда…» Машинка стрекотала ровно, успокаивающе. Я не писал, что Волков — предатель. Я не писал, что он шпион. Я писал, что он — риск. А в нашей системе риск — это уже основание для действий. «…Учитывая стратегическую важность внедряемого программного обеспечения (ПО иностранного производства) и невозможность полного контроля над действиями архитектора в условиях ЗАТО, полагаю целесообразным проведение углубленной спецпроверки». Я затянулся и медленно выдохнул сизый дым в потолок. Нужно было предложить метод. Обычная «беседа» тут не поможет. Волков умен, он заболтает любого опера. Нужен инструмент. Вспомнил про 30-ю лабораторию. Про полиграф. В 1982 году это слово старались не писать в официальных бумагах. «…Предлагаю провести опрос всех членов группы с использованием полиграфических устройств (специальное психофизиологическое исследование). Легенда мероприятия: углубленная медицинская комиссия на допуск к работе с государственной тайной. Цель: выявление скрываемых фактов и истинной мотивации участия в проекте». Я поставил точку. Выдернул лист. Перечитал. Гладко. Сухо. Убийственно. Никакой мистики. Никаких «векторов судьбы». Только забота о государственной безопасности. Следующим утром я показал справку Серову. Он надел очки и начал читать, водя толстым пальцем по строчкам. Я следил за его лицом. На абзаце про Волкова он хмыкнул. На предложении про полиграф — поднял бровь, но промолчал. Дочитав, он снял очки и посмотрел на меня с одобрением. — Грамотно, Витя. Он постучал ногтем по листу. — Очень грамотно. Ты не обвиняешь, ты сигнализируешь. Прикрываешь тылы. Если Волков завтра что-то выкинет — ты чист, ты предупреждал. — Я не о себе пекусь, Юрий Петрович, — ответил я. — Я о деле. Мы везем на Урал сложнейшую систему. Чужую систему. Если Волков решит поиграть в «гения» или, не дай бог, у него есть кураторы на Западе… Мы своими руками отдадим им ключи от реактора. — Согласен, — кивнул Серов. — Береженого бог бережет. А полиграф… это ты сильно завернул. Зуев может не подписать. Штука редкая, капризная. — Подпишет. Если вы поддержите. Серов усмехнулся, достал ручку и размашисто написал в углу: «Ходатайствую. Серов». — Пошли. Полковник у себя. В кабинете полковника Зуева, как всегда, пахло дорогим табаком «Герцеговина Флор». Зуев сидел за массивным столом, просматривая сводки из Афганистана. Увидев нас, он отложил бумаги. — Что там у вас? — голос полковника был усталым, но крепким. |