Книга Код «Бинома», страница 63 – Дмитрий Штиль

Нормальная стартовая кондиция.

Вечерами, чтобы сбросить адреналин, я ходил в местный Дворец Спорта. Секция рукопашного боя базировалась в подвале, где пахло сыростью, гуталином и мужским потом.

Контингент здесь был серьезный: офицеры внутренней охраны; спецназ, охраняющий периметр; крепкие заводские парни. Тренер, майор в отставке с перебитым носом, посмотрел на меня скептически.

— Из москвичей? — спросил он. — У нас тут не группа здоровья, товарищ лейтенант. У нас контакт полный. Зубы береги.

— Сберегу, — коротко ответил я, наматывая эластичные бинты.

В спарринг меня поставили с местным «медведем» — прапорщиком весом под сто двадцать килограммов. Он пошел на меня, как танк, рассчитывая смять массой.

В «прошлой» жизни я бы вырубил его одним ударом в кадык. Или сломал колено. Но здесь я был лейтенантом КГБ Ланцевым. Мне нельзя было показывать технику будущего. Это вызвало бы вопросы.

Поэтому я работал в стиле старого доброго самбо. Уход с линии атаки. Захват рукава. Подсечка. Прапорщик с грохотом рухнул на маты, подняв облако пыли.

В зале стало тихо.

— Еще раз, — прохрипел он, вскакивая.

Мы работали час. Я пропускал удары — специально, чтобы не казаться неуязвимым. Но каждый раз переигрывал его тактически. Использовал инерцию противника, ловил на противоходе.

К концу тренировки меня зауважали.

— Крепкий ты, москвич, — сказал тренер, протягивая мне руку.

Ладонь у него была жесткая, как наждак.

— Школа чувствуется. «Динамо»?

— Оно самое, — соврал я. — Спасибо за науку.

Я возвращался в гостиницу через парк. Вечерний Свердловск-46 зажигал огни. В окнах «сталинок» горел теплый, уютный свет. Люди возвращались со смен, обсуждали планы на выходные, смеялись.

Мирный советский атомный рай.

Я шел, чувствуя приятную, гудящую боль в мышцах. Тело пело. Оно было готово к драке. Оставалось, чтобы к драке был готов и разум.

Пять дней истекали завтра.

Груз был уже в пути.

Серов прилетел спецрейсом на рассвете. Он выглядел помятым, с красными от бессонницы глазами, но в его движениях сквозила злая, деловая энергия. В руках он сжимал пухлый кожаный портфель так, словно внутри лежал ключ к победе в Холодной войне.

— Собирай группу, — бросил он мне вместо приветствия. — Прямо сейчас.

В зале совещаний повисла тишина, когда Юрий Петрович выложил на стол бобины с магнитной лентой и толстую папку с документацией. На пластиковых коробочках не было ни советских инвентарных номеров, ни штампов «Секретно». Только лаконичная заводская маркировка на английском.

— Это оно? — голос Волкова дрогнул.

— Оно, — Серов рухнул в кресло. — «Дополнение». Прогностический модуль. Достали. Не спрашивайте как.

Волков первым схватил распечатку технической спецификации. Он читал жадно, перескакивая через строчки, и лицо его менялось на глазах. Скучающая маска слетела. Появилось выражение почти религиозного экстаза.

— Вы только посмотрите… — прошептал он, тыча пальцем в схему архитектуры. — Какая элегантность!

Он поднял на нас горящие глаза.

— Виктор Сергеевич, это же шедевр! Наши бы этот алгоритм на трех шкафах распаяли, а эти черти уложили всё в один поток. Скорость реакции — миллисекунды! Умеют же работать, гады!

— Валерий Николаевич, — я постучал карандашом по столу, охлаждая его пыл. — Давайте без од к империализму. Вопрос один: мы это запустим?