Книга Код «Бинома», страница 93 – Дмитрий Штиль

В этот самый момент в пяти километрах у них за спиной, за бетонными стенами БЩУ, провернулся ключ в замке, и электромеханические приводы сорвали задвижки быстродействующей редукционной установки. Стальные створки БРУ-А разошлись, открывая путь энергии, которую Троян заботливо копил по половине процента от всей мощности БН-800.

Двести сорок атмосфер. Пятьсот двадцать градусов Цельсия. Перегретый пар третьего контура, запертый в тесных магистралях парогенераторов, с ревом хлынул в технологические сбросные коллекторы. Вырвавшись из стальной кишки трубопровода на тридцатиградусный мороз, пар получил пространство для маневра. Произошло колоссальное адиабатическое расширение. В доли секунды сжатая до состояния жидкого камня субстанция увеличилась в объеме в десятки тысяч раз.

Из гигантских бетонных раструбов в ночную тайгу ударило ослепительно белое, ревущее копье горизонтального смерча. Это был барический удар сверхзвуковой скорости. Стена кипящего тумана, обладавшая кинетической энергией локомотива, пошла сквозь лес. Вековые, промерзшие насквозь уральские сосны не гнулись под напором. Они взрывались. При контакте с температурой в пятьсот градусов влага внутри промерзших стволов вскипала мгновенно. Деревья разрывало изнутри с пушечным грохотом, превращая древесину в мелкую щепу, которую тут же подхватывал и варил беспощадный белый ураган. Снежный покров испарялся на километры вперед.

Бригадир, шедший первым, успел лишь обернуться и инстинктивно поднять руку, закрываясь от ревущей белой стены, разорвавшей ночной лес. Смерть пришла без голливудских криков и героических монологов. Белый термический фронт догнал их со скоростью гоночного болида.

Барический молот мгновенно сломал людям кости, вбив их в сугробы, а колоссальная температура за долю секунды превратила тела в биологический пепел. Они сварились заживо прямо на бегу, в прожженных насквозь телогрейках, так и не поняв, что именно их убило. Оставленный ими позади ЗИЛ с громким хлопком деформировался, сложившись внутрь, а зеленая краска на бортах вспучилась черными пузырями и сгорела.

В полевом штабе полковника Заварзина, развернутом на безопасном расстоянии к северо-востоку от вектора выброса, наступил локальный конец света. Глухой, разрывающий барабанные перепонки гул накрыл кунги. Радиоэфир захлебнулся сплошным воем статики.

Заварзин стоял у капота штабного УАЗа и смотрел, как над горизонтом, разрывая черную линию тайги, стремительно вырастает исполинская белая стена перегретого пара.

Он медленно стянул с головы офицерскую ушанку. Полковник умел считать. И сейчас он понимал, что те, кого он не успел вытащить из зоны поражения, мертвы. Их списали в счет спасения реактора. Жестокая, но необходимая государственная математика.

Заварзин достал помятую сигарету, собираясь закурить. И в этот момент в тишине штабного КУНГа, где сидели связисты и прикрепленный офицер службы радиационной, химической и биологической защиты, раздался звук.

Сухой, резкий, пулеметный треск. Полковник замер, так и не поднеся спичку к сигарете. Он знал этот звук. Так звучали армейские радиометры ДП-5В, когда детектор ловил жесткое гамма-излучение. Треск стремительно слился в сплошной, визжащий поток.

Из КУНГа, срывая с головы наушники рации, выскочил бледный как полотно капитан-химик. В его руках был тяжелый желтый прибор, стрелка которого намертво прилипла к правому краю шкалы.