Книга Зона категории «90», страница 5 – Дмитрий Штиль

Идти к Батурину с докладом, в котором фигурируют «черные извивающиеся тени» и «светящиеся лужи», — это прямой путь на психиатрическую экспертизу. Мне нужны были факты. Железная, неоспоримая физика процесса, способная перевести бред перепуганных караульных на сухой язык протокола.

Поэтому из изолятора я поехал не в отдел. Сел в холодную, пропахшую бензином и сыростью служебную «Волгу», до упора вытянул подсос, заводя остывший двигатель, и направился прямиком к Громову.

Александр Николаевич вставал рано — старая, неискоренимая привычка человека, отдавшего жизнь утренним сменам на реакторах, где цена ошибки измерялась периодами полураспада. Когда я въехал во двор его ведомственной пятиэтажки, город еще спал.

Я поднялся на третий этаж и коротко нажал на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу, словно хозяин ждал меня. Громов, в накинутой поверх фланелевой рубашки плотной шерстяной кофте, молча впустил меня в прихожую. Он оценивающе мазнул взглядом по моему мятому, влажному плащу, по серому от бессонницы лицу, и, не задавая лишних вопросов, кивнул в сторону кухни.

Там пахло старым деревом, крепким табаком и озоном — на подоконнике тихо гудел ионизатор. Пока на плите закипал пузатый эмалированный чайник, я сел за стол, закурил и коротко, без эмоций, выложил ему картину ночного происшествия на третьем периметре «Кедра-14». Я передал всё: от асимметричной морды кабана до синего свечения и танцующих теней, заставивших бойцов побросать оружие.

Громов слушал внимательно, не перебивая. Его узловатые, покрытые пигментными пятнами пальцы механически протирали стекла роговых очков куском мягкой ткани.

— Никакой мистики, Виктор, — скрипучим, абсолютно спокойным голосом произнес он, когда я замолчал. Он водрузил очки на переносицу и посмотрел на меня так, словно читал лекцию первокурснику. — Чистая, незамутненная радиобиология и физика высоких энергий. Твой кабан — не мистическое чудовище и не оживший мертвец. Это классическое, терминальное поражение центральной нервной системы изотопами или мощным направленным нейтронным потоком.

Ученый снял чайник с огня и плеснул крутой кипяток в заварочный чайник, где уже лежала щедрая горсть крупнолистового черного чая.

— Радиация в таких дозах буквально выжигает миндалевидное тело мозга, — продолжил Громов. — Это та самая зона, которая отвечает за формирование эмоций, страха и агрессии. Животное превращается в биологический автомат. Двигательные функции остаются, сердце бьется, а инстинкты полностью стерты. Он не чувствует боли, не чувствует опасности. Асимметрия морды, вылезшая шерсть, слепота — прямое следствие локального некроза тканей от запредельных доз. Этот зверь уже мертв, просто его тело об этом еще не знает.

— А свечение? — я стряхнул пепел в массивную хрустальную пепельницу. — Бойцы клянутся матерью, что лужи под ногами зверя светились синим, а в воздухе над периметром летали черные тени. И дозиметры не просто трещали, они срывались в сплошной визг.

— Эффект Вавилова-Черенкова, — Громов разлил по чашкам крепчайший, черный как деготь чай и придвинул одну ко мне. — Базовая физика. Это свечение возникает, когда заряженные частицы движутся сквозь прозрачную среду — в данном случае воду в лужах или плотную взвесь дождя — со скоростью, превышающей фазовую скорость света в этой среде. Это верный маркер того, что там, на периметре, произошел колоссальный по своей мощности локальный выброс активности.