Книга Операция «Зеркало», страница 63 – Дмитрий Штиль

— Вербовка? — спросил Зуев.

— Да. Он знает мою уязвимость. Болтон в курсе тяжелой неврологии ребенка и дефицита препаратов. Он предложил прямую сделку.

Я смотрел в непроницаемое лицо полковника.

— Он гарантирует поставку современных вальпроатов. Поставка пойдет через дипломатическую почту посольства США. Взамен он запросил информацию по уральскому кластеру, которую подготовила Академия наук.

Зуев молчал. Как кадровый чекист, он понимал расклад. Но как человек, знающий ситуацию подчиненного, он осознавал причины этого тупика.

— Время и место передачи, — голос Зуева стал на полтона ниже.

— Четверг. Четырнадцать ноль-ноль. Музей Пушкина. Болтон ушел в уверенности, что вербовка состоялась.

Полковник медленно выдохнул дым.

— Если бы ты промолчал и Игнатьев вывел бы на Музей Пушкина наружку…

— Я не собираюсь становиться кротом. Но я заберу эти ампулы.

Я чуть пододвинулся вперед.

— Предлагаю перехватить инициативу. Болтон совершил ошибку: он поверил в собственную непогрешимость. Он считает меня стопроцентно надежным источником. У него отключен фильтр критического восприятия. Это идеально защищенный канал для слива нашей стратегической дезинформации.

Зуев чуть прищурился. В его глазах появился профессиональный интерес.

— Не будь так наивен, Витя, он тебя будет перепроверять и твою информацию тоже… Что ты намерен ему выдать?

— Смешанный пакет. Операция «Зеркало», адаптивный вариант. Мы передаем ему реальную статистику Госплана по Уралу. Цифры, но без расшифровки по БН-800 и внедрению ОГАС. Пусть аналитики убедятся, что их спутники фиксируют реальный энергетический профицит.

Я сделал паузу.

— Но мы пришьем к этим цифрам легенду. Тайминг идеальный. Горбачев недавно вернулся из Лондона. Запад видит в нем реформатора. Мы документально докажем Болтону обратное. Покажем, что архитектором уральского технократического чуда является именно Михаил Сергеевич. Докажем Лэнгли, что будущий генсек — это создатель идеальной машины подавления. Болтон проглотит наживку, потому что она придет от завербованного офицера. Мы умножим на ноль все их усилия.

Зуев смотрел на замерзшее окно. Его мозг просчитывал риски и выгоды.

— А ты настойчивый парень, Витя. Завтра утром пишешь рапорт. Сразу идем к Игнатьеву. Схему нужно согласовать со вторым Главком и утверждать у руководства. А пока допивай чай. Нам еще нужно замок на сарае смазать, чтобы не замерз окончательно.

Внутренний телефон правительственной связи издал сухой, резкий зуммер. Я снял трубку.

— Зайди, — голос полковника Зуева звучал ровно, глухо и абсолютно неинформативно.

Короткий щелчок разорвал соединение.

Я положил трубку на рычаги. Интонация начальника не содержала ни скрытой угрозы, ни признаков оперативной победы. Это мог быть вызов для ознакомления с приказом об отстранении, а мог быть финал сложной оперативной комбинации.

Я встал из-за стола, взял блокнот и вышел в коридор. Пока я шел к кабинету Зуева, мой внутренний Череп методично просчитывал варианты. Если рапорт отклонен, я проиграл по всем фронтам — и страну не спас, и ребенку не помог. Если рапорт утвержден, архитектура операции «Зеркало» переходит в активную фазу, и я получаю настоящий шанс изменить историю и лекарства в придачу.

Дверь приемной. Кивок секретарю. Тяжелая дубовая створка кабинета полковника.