Книга Операция «Зеркало», страница 74 – Дмитрий Штиль

«На днях органами государственной безопасности при попытке передачи секретных материалов экономического и стратегического характера представителю спецслужб США задержан с поличным советский гражданин. В ходе следствия получены неопровержимые доказательства его шпионской деятельности. Американский дипломат за деятельность, несовместимую с его статусом, объявлен персоной нон грата и выдворяется за пределы Советского Союза. Ведется следствие».

Игнатьев подошел к телевизору и щелкнул тумблером. Экран погас, оставив в полумраке кабинета лишь медленно тающую белую точку.

— Канал закрыт, — констатировал полковник.

Но вместо привычного приказа быть свободным, он вернулся к своему столу и сел. Зуев, стоявший у окна, не обернулся, продолжая тяжело и мрачно смотреть на заснеженную Лубянскую площадь. Возникла пауза. Оперативная интуиция Черепа мгновенно зафиксировала изменение атмосферы. Это была не точка. Это была запятая.

— Садись, Виктор, — голос Игнатьева стал суше обычного. — Операция проведена чисто. Но у любой идеальной комбинации есть своя цена.

Я опустился на стул, удерживая мышечный контроль.

— Слушаю, товарищ полковник.

— ЦРУ — не клуб дилетантов, — начал Игнатьев, сцепив пальцы на столе. — Они потеряли зама резидента и ценнейшего источника. Болтон улетит с уверенностью, что ты в Лефортово. Но американская резидентура в Москве продолжит работу. Они задействуют наружное наблюдение, агентуру, свои контакты в милиции, чтобы попытаться идентифицировать «арестованного» информатора. Если ты завтра пройдешь по коридору Второго главка или появишься в своем дворе на глазах у соседей — вся наша дезинформация рухнет. Арестованные шпионы не ходят на работу.

Я понимал неумолимую логику системы.

— Вывод? — коротко спросил я.

— Ты должен исчезнуть, Ланцев. Физически, — Игнатьев пододвинул ко мне тонкую папку без грифов. — Руководство Комитета приняло решение о твоей полной легализации в статусе арестованного и изъятого из общества.

Зуев наконец повернулся от окна.

— Приказ Председателя, Витя, — глухо произнес полковник. — Тебя откомандировывают.

— Куда? — я задал единственный имеющий сейчас значение вопрос.

— Демократическая Республика Афганистан, — ответил Игнатьев. — Кабул. Полная смена установочных данных. Новая биография. Переходишь в распоряжение Представительства КГБ СССР в ДРА.

Внутри меня образовался вакуум. Я переиграл ЦРУ, обеспечил жену и сына защитой государства, но система забрала у меня самое главное — возможность быть с ними. Платой за спасение стала разлука и война.

— Как быть с семьей? — мой голос остался ровным, хотя я четко осознавал последствия этой новости для нервной системы Лены.

— Семья остается в Москве. Перевозить жену с больным ребенком в зону боевых действий не стоит, — отрезал Игнатьев. — Для жены легенда стандартная: долгосрочная закрытая командировка по линии Комитета. Без права переписки в первые полгода. Медикаменты из ФРГ для сына будут доставляться спецкурьером ПГУ ежемесячно, этот вопрос я беру под личный контроль. Квартира и денежное довольствие сохраняются в полном объеме. Они будут под нашей защитой.

Полковник смотрел на меня, не ожидая благодарности.

— Время на сборы? — я встал.

— Двадцать четыре часа. Завтра в шесть утра прибыть на конспиративную квартиру в Ясенево для получения новых документов и инструктажа.