Книга Алоха из ада, страница 115 – Ричард Кэдри

Я всё ещё наблюдаю бунт на Голливудском бульваре, когда пересекаю Вайн-стрит. И Кауенга.

Пробираться по Сансет труднее, чем по дороге возле кладбища. Линии разломов шире, а разбитая мостовая вздыблена выше и под более острыми углами. Вокруг целых кварталов раскрылись воронки, образуя острова небоскрёбов с канализационными рвами. Может быть, именно поэтому всё кажется таким неправильным. Я прошёл лишь пару кварталов, но, честное слово, ощущение такое, словно шёл грёбаную вечность. Кто бы или что ни построили этот Лос-Анджелес, все пропорции неправильные. Здания правильные, но некоторые из них находятся не на том месте. Купол Синерамы^[192] по-прежнему выглядит как сброшенный на Землю инопланетянами гигантский мяч для гольфа, но находится не на той стороне улицы. Некоторые из переулков, которые раньше пересекали Сансет, перекрутились, словно асфальтовая ириска, и теперь идут параллельно.

Это не очень хорошие новости. Это означает, что даже если кто-нибудь скажет мне, где находится Элефсис, возможно, я не смогу найти его на этих безумных чёртовых улицах. И я даже не могу воспользоваться картами. Люцифер был настолько помешан на контроле, что большинство карт Даунтауна, которые вы найдёте, окажутся неправильными. Он не хотел, чтобы всякий сброд точно знал, какие дороги куда ведут, или какие достаточно широки, чтобы вмести войска бунтовщиков. Это значит, что мне понадобится проводник, который сможет отвести меня к порогу психушки Элис.

На бетонный остров впереди меня, должно быть, обрушилось адское землетрясение. Целый квартал сверкающих новеньких офисных зданий обрушился сам по себе и наполовину исчез в огромной воронке. Гектары битого стекла и стали отражают горящую улицу, словно последняя льдина на краю света.

На следующем углу я осматриваю Голливудский бульвар. Кажется, всё чисто, и в этом направлении нет шума. Я бегу всю дорогу. Видя бульвар здесь, легко понять, почему толпа разносит всё дальше по улице. Это место обобрано дочиста. Первые этажи всех зданий выпотрошены и сожжены. Окровавленные адовцы со сломанными конечностями бродят по развалинам в поисках еды, микстур или таблеток, чтобы вселенная перестала болеть. Проклятые души рассредоточены по всей улице, пялясь в пустоту, словно контуженные дети. Оказаться свободными, но по-прежнему в аду, было слишком для их и без того измученной психики. Они не реагируют, когда я прохожу мимо, но адовцы видят меня и разбегаются, как тараканы, по пустым зданиям. Вселенная перешла на новый уровень странности, когда адовцы — это те, кто боится быть пойманным после наступления темноты.

В полуквартале впереди находится единственное нетронутое хорошо освещённое здание на всей улице. Когда я подхожу ближе, то понимаю, почему. Хвала Богу и дайте патроны. Теперь я понимаю. Теперь я знаю всё. Питер Мерфи ошибался, когда сказал, что Бела Лугоши мёртв^[193]. Он не мёртв. Я только что обнаружил его дом престарелых. Он находится там, где должен быть Китайский театр Граумана. Я имею в виду, что это по-прежнему Китайский Театр — весь перенасыщенный красными и золотыми тонами — но это другая версия. Он в два раза больше, чем должен быть. Он такой широкий, что занимает полквартала, а золотая крыша пагоды выглядит достаточно высокой, чтобы пропороть случайные дирижабли. Это место окружает пятнадцатиметровый металлический электрический забор, каждые несколько метров помеченный предупреждающими знаками в виде молний. Мне знакомо это место. Оно совсем не похоже на то, как выглядело в моём Даунтауне. Там это был своего рода замок короля Артура, но с мягкими и плавными, почти органическими обводами, словно не был вырезан из скалы, а вырос там. Может это место и не дворец генерала Маммоны, каким я привык его видеть, но между шпилями пагоды растянут его штандарт, чтобы все в аду, Лос-Анджелесе, Мордоре или где бы, бля, я не очутился, могли его видеть. Это то, что я искал. Ответ на все простые вопросы жизни.