Книга Алоха из ада, страница 126 – Ричард Кэдри

Маммона вытаскивает нож из моего лица и наносит удар в плечо, прежде чем я успеваю обернуться и схватить его. Он колет меня в щёку второй раз, прежде чем мне удаётся прижать его здоровую руку. Я упираюсь одной рукой в крышу, когда мы сворачиваем под автостраду. Маммона бросается на меня и впивается зубами в руку, которой я его держу. Я рефлекторно отдёргиваюсь, и он высвобождает руку. Он замахивается на меня клинком в тот момент, когда машину заносит, и в итоге режет руку Келли.

Келли кричит, и мы пробиваем ограждение и летим вниз по насыпи. Машина кувыркается. Когда мы останавливаемся, я не уверен, где верх и где низ, но, когда локтем открываю дверь, моя нога касается земли, так что, полагаю, мы в правильном положении.

Я выбираюсь и падаю на сухую мёртвую траву. Когда моя голова перестаёт плавать, я обхожу машину со стороны Келли и вытаскиваю его. Его рука выглядит не так уж плохо. Я не волнуюсь насчёт Маммоны. Его шея вывернута на 180 градусов, так что он смотрит в заднее стекло на дорогу, с которой мы только что съехали. Наверное, ностальгирует по тому времени, когда не был мёртв. Полагаю, технически он не мёртв, так как не испарился в Тартар, но на месте его секретаря отменил бы все встречи на завтра.

Я подтаскиваю Келли к автомобилю и усаживаю, прислонив к машине. Человеческие души не дышат, и у них не бьются сердца, так что я не знаю, как проверить, всё ли с ним в порядке. Ангел у меня в голове может видеть души, но все мёртвые — это души, так что это не особо помогает. Но дважды мёртвая человеческая душа окажется в Тартаре так же быстро, как любой адовец, так что то, что Келли всё ещё здесь — хороший знак.

Одна сторона моего лица горит. Я касаюсь того места, куда Маммона пырнул меня, и моя рука оказывается в крови. Дерьмо. То, что мне сейчас точно не нужно.

Келли стонет и начинает шевелиться. Ему требуется несколько минут, чтобы сориентироваться. Он потирает затылок и смотрит в землю. Увидев машину, садится прямо.

— Ты чёртов олух! — кричит он в автомобиль искалеченному телу Маммоны. — Просто заебись.

— Чувак, держи себя в руках. Сейчас действительно не время беситься.

— Конечно. Прошу прощения.

Он держится за руку, куда Маммона пырнул его. Очевидно, ему больно, но скорее от шока, чем от раны.

— Подожди здесь, пока я осмотрюсь, — говорю я.

Я поднимаюсь по склону к автостраде, чтобы посмотреть, нет ли там какого-нибудь городка, или знака, или путешествующего бойскаута с компасом. Три страйка^[211]. На выход. Кто знает, может, мы в Египте. Когда я возвращаюсь к автомобилю, Келли кажется чуть более вменяемым.

— Хозяин всё ещё в машине, — замечает он.

— Ага. На самом деле ему не нужно на свежий воздух, если понимаешь, о чём я.

— Но он ведь не мёртв? Я имею в виду, что он всё ещё здесь.

— Он всё ещё с нами, крепкий старый хрыч. Келли, знаешь, где мы?

Он встаёт на колени и осматривается по сторонам.

— Приблизительно.

— Можешь отвести нас в Элефсис?

— Думаю, да.

— Сколько времени это займёт?

— Пешком? Если срежем через равнины, и нам не придётся слишком далеко обходить ямы и разломы, то меньше дня. Но это будет трудная прогулка.

С автострады я слышу безошибочный звук шин. Хватаю Келли и тяну его вниз на землю рядом с собой. Мимо без огней медленно катится тяжёлый «Унимог»^[212]. Вот что я видел позади нас всю ночь. Должно быть, Маммона подал кому-то сигнал до того, как мы покинули дворец, и с тех пор они преследуют нас. На «Унимоге» вспыхивает прожектор, играя на умирающих деревьях и потрескавшейся дороге. Машина стоит на спуске с насыпи. Свет движется туда-сюда по съезду, но не думаю, что они могут видеть нас здесь внизу. Секундой спустя прожектор гаснет, и грузовик уезжает.