Книга Алоха из ада, страница 133 – Ричард Кэдри

— Откуда эти налётчики?

— По мере приближения войны с Небесами, всё больше и больше дезертиров из армий. Они совершают набеги на провинции и живут на то, что могут найти. Однажды я возил хозяина на задание по аресту скрывающейся в Элефсисе группы. Вот откуда я знаю, где это.

Налётчики останавливаются перед зданием, в котором мы прячемся. Внезапно я жалею, что не прихватил пару дробовиков. Но они смотрят не на нас. Они оглядываются назад, на улицу. Разглядев, что приближается, они рвут когти и скрываются за забором позади мини-маркета. Улицу прочёсывают движущиеся огни. Банда выросла до нескольких машин. Как они оказались впереди нас? Должно быть, знают, куда мы направляемся.

Там порядка двадцати адовцев на навороченных квадроциклах и «Унимогах». У них гоночные языки пламени по бортам и закреплённые на крышах и капотах черепа животных. И прожекторы как у полиции Лос-Анджелеса. Когда они освещают вас таким, мгновенно становится светло как днём, и вам лучше остановиться и принять счастливый вид. Когда свет скользит по фасаду здания, мы с Джеком ныряем за дверь.

За бандой следует тикающий жужжащий звук. Мне не нужно объяснение Джека. Стая адских гончих. Мало от чего в аду у меня так сильно бегали мурашки по коже, как от этих металлических псов. Возможно, моё подсознание действительно формирует это место. Эти гончие — единственное из всего виденного, выглядящее так же сурово и ужасно, как и в обычном аду. Гончие передвигаются стаями. Это заводные боевые псы, крупнее матёрого волка, под управлением мозга, подвешенного в стеклянном шаре в том месте, где должны быть их головы. Адская гончая умна и опасна сама по себе. В стае же они похожи на управляющее танками стадо велоцирапторов. Лучший способ бороться с ними — это бежать прочь и надеяться, что те скончаются от старости.

Механические гончие бегут вприпрыжку за шумными грузовиками, их механизмы тихо тикают в темноте.

— Джек, мать твою, когда мы доберёмся туда?

— Если переберёмся на улицу за этой, то, если повезёт, сможем добраться до Элефсиса раньше них. Я знаю о стенке с крошечной дыркой в ней.

— Двигаем.

— С другой стороны, может, неплохо было бы дать налётчикам или преследующим их парням добраться туда первыми.

— Почему?

— Ты знаешь о психушке, но известно ли тебе, что когда Пандемониум развалился на части, то же самое случилось и с психушкой. Большинство пациентов сбежали и бродят по улицам. Старых атеистов, для которых это место было раем, поубивали или изгнали в пустыню. Всё, что ты найдёшь в Элефсисе — это прячущихся от войны сумасшедших, налётчиков и воров.

Я подхожу к двери, чтобы снова выглянуть, и что-то хрустит у меня под ботинком. Я наклоняюсь и поднимаю. Это маленький деревянный зонтик. Что-то не даёт мне покоя с тех самых пор, как мы пришли в это место. Я смотрю на пыльных танцовщиц хулы^[225] у стены и лампы в форме тики^[226], и до меня наконец доходит, что этот полуразрушенный гадюшник — «Бамбуковый дом кукол». Крыша рухнула на барную стойку, но музыкальный автомат там, где и должен быть. Стеклянный купол у фасада разбит. Пыль лежит внутри небольшими дюнами. Сцена словно для обложки композиции Мартина Денни «Мизирлоу»^[227].

— Моя подруга по-прежнему в психушке. Как думаешь, есть шанс, что если она всё ещё там, то жива?