Книга Алоха из ада, страница 92 – Ричард Кэдри

— Обещаю.

Я выхожу на балкон, закрывая за собой дверь.

На парковке иностранные студенты по обмену играют в баскетбол и едят буррито из припаркованного на улице фургона-закусочной. Пара достали ноутбуки и болтают по видеочату со своими семьями.

Я направляюсь в нашу с Касабяном комнату. Кто-то хлопает меня по плечу.

— Эй.

Кэнди обходит и встаёт передо мной:

— Родившись в горящем доме, ты считаешь, что весь мир в огне. Но это не так.

— Что это?

— Это мне сказал Док. Сначала я не поняла, но позже в этом появился смысл. Я подумала, может, это тебе поможет.

— Спасибо.

Я киваю на дверь.

— Зайдёшь?

Она слабо улыбается и кивает. Мы заходим внутрь. Там беседуют Видок, Аллегра и отец Травен. Двое сидят на кровати, а Травен в кресле напротив. Касабян за своим компьютером слушает их и курит. Кэнди подходит и садится рядом с Аллегрой. В углу маленькая односпальная кровать. Она никогда не используется, так что на неё просто сваливают всякий хлам. Журналы. DVD. Грязную одежду. Несколько бутылок «Джека Дэниэлса». Я смахиваю всё это на пол и собираюсь присесть, но не судьба.

— Это моя прощальная вечеринка или поминки? Потому что если предполагалась вечеринка, то всё не так.

— Мы знали, что ты есть ты, что просто ускользнёшь в ночи, словно вор, — говорит Видок, — Так что решили на некоторое время навязать тебе свою компанию, прежде чем ты уйдёшь.

Я смотрю на Видока.

— Ага. Ты прав. Я бы так и поступил, так что вам не пришлось бы смотреть, как я дёргаюсь до заказа.

— Что будет на закате? — спрашивает Аллегра.

— Я поступлю как Роберт Джонсон^[144] и отправлюсь на перекрёсток.

— Это то, что сказала Мустанг Салли? — спрашивает Кэнди.

— Да. Там я найду чёрный ход в ад.

— Кто такая Мустанг Салли? — спрашивает Аллегра.

— Святая покровительница дорожной ярости.

Видок кладёт руку ей на плечо.

— Важный местный дух, я расскажу тебе о ней позже.

Я стою посреди комнаты как идиот. Они все таращатся на меня, словно я сделан из ломкого арахиса и могу в любую секунду развалиться на части. Мне хочется вышвырнуть всех вон. Мне нужно собрать мозги в кучу перед адом. И Чёрной Георгиной. Я стараюсь не думать об этом. Меня убивали сотней способов, но никогда в автомобиле, и мне никогда прежде не приходилось по-настоящему умирать, чтобы сработало какое-то худу. Что, если всё пойдёт не так? Что, если в итоге я окажусь просто ещё одним клубком мясного фарша и хрома на обочине автострады? У меня будет отличный некролог. «Подозреваемого в убийстве своей давней подруги Элис, человека, которого официально объявили мёртвым семь лет назад, находят по-настоящему мёртвым в угнанной машине, обвитой вокруг опоры автострады, когда он торопился на чайные посиделки с дьяволом».

Мейсон был бы рад, если бы я застрял в аду. Просто ещё один чёртов мёртвый засранец. Как и все генералы и аристократы, которых я не успел убить, а также друзья и родственники всех адовцев, которых я убил. Если я окажусь там мёртвым, это будет один долгий бесконечный дантов гэнг-бэнг^[145]. Доставайте бензопилы и передавайте мятные джулепы^[146]. На юге вечеринка.

— Почему бы тебе не присесть ненадолго? — говорит Кэнди.

— Даже Сэндмену Слиму не по силам заставить солнце садиться быстрее, — присоединяется Аллегра.

— Я собирался топнуть ногой и задержать дыхание, но, наверное, ты права.