Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 28 – Игорь Некрасов

— М-м-м… — прозвучало прямо у моего уха, и по моей спине побежали знакомые мурашки.

Одновременно её рука, которая только что безвольно лежала, ожила и скользнула вниз. Пальцы нашли мой член — уставший, но отзывчивый — и обхватили его у основания. Она начала медленно, лениво дрочить, её движения были неопытными, но удивительно приятными в своей небрежной непосредственности.

Ах ты ж, хитрюга рыжая, — пронеслось в голове, уже тонущей в сладкой тяжести. — Похоже, она решила, что никаких переносов не будет и что долг нужно выплачивать здесь и сейчас! И, чёрт побери, у неё есть все шансы добиться своего!

Мы лежали так ещё несколько минут в ленивой, размягчённой тишине, теперь уже нарушаемой лишь нашим дыханием и тихими, влажными звуками её ласк.

Сердца, только-только успокоившиеся, теперь снова начинали биться чаще, и понимание кристальной ясности — что этот день ещё далеко не закончен — висело в воздухе уже не мыслью, а почти осязаемой реальностью.

Где-то там, за дверью, в своём кабинете, в окружении запаха дорогих духов и абсолютной власти, вероятно, ждала своей очереди Татьяна Викторовна, но эта мысль уже не вызывала прежнего, сковывающего ужаса. Сейчас она казалась просто… следующим уровнем.

Новым, более сложным раундом в этой безумной, пошлой, опасной и бесконечно увлекательной игре под названием «Ледовая Корона».

И впервые за сегодня, чувствуя на себе пристальный взгляд зелёных глаз и настойчивые ласки, я осознал с предельной чёткостью, что у меня не просто хватит сил в неё играть, а то, что мне эта игра чертовски нравится, и я готов пройти её до конца!

Я зажмурился, позволяя волне удовольствия нарастать заново, одновременно с этим чувствуя, как под её пальцами член снова наполняется тяжестью и жаром.

Ох, Ирина, да ты прям ненасытная… — пронеслось в голове, пока она продолжала дрочить, наращивая темп, а её губы в это же время истязали мой сосок.

Её движения были всё также неопытными, но удивительно приятными в своей небрежной настойчивости. А далее… далее я почувствовал, как её губы перестали атаковать мой сосок, и в следующую же секунду они нашли головку члена, и она взяла его в рот неглубоко, начав просто обсасывать, играя языком, изучая реакцию. А потом — глубже, увереннее, с тем самым азартным упрямством, что было в ней всегда. В это же время она продолжала двигать рукой, и этот дурацкий, слаженный концерт заставил меня быстро кончить.

И вот я почти беззвучно, чувствуя, как последние капли спазма выжимаются её старательными губами и рукой, простонал:

— Ох… да…

На-а…! Держи! Сдачи не надо! — хотелось добавить, но я лишь хрипло выдохнул и открыл глаза, увидел, как она отстранилась, сглотнула, потом облизнулась, смахивая белую каплю с уголка рта тыльной стороной руки. Движение было одновременно пошлым и удивительно человечным.

— Всё, — прошептала она, её голос был сорванным, но довольным. — Теперь уж точно квиты.

Она встала, немного пошатываясь, и босиком направилась к неприметной двери в дальнем углу — к крошечному санузлу, который стал моим и проклятием, и спасением в самый первый день.

Я поднялся следом, чувствуя, как спина слегка ноет от холода пола. Пока она, наклонившись над раковиной, умывала лицо холодной водой, смывая с губ и щёк следы нашей общей дикости, я прижался к ней сзади. Мои руки обхватили её за талию, скользнули вверх и нашли тёплые, упругие бока, а затем и грудь, всё ещё не прикрытую лифчиком.