Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 38 – Игорь Некрасов

В прачечной мой взгляд машинально упал на стиральную машину, на которой я как-то… видел Алису, а сейчас стоящую спокойно и знаменующую окончание стирки через минуту.

Мля… а она правда делала это на ней или, может, я просто нафантазировал всё? Может, она и правда просто стирала что-нибудь своё? — я огляделся — нигде не было развешено её личной формы, никаких следов. — Чёрт, да хрен там плавал! Она по-любому мастурбировала тут!

Пока я механически развешивал полотенца на сушилке, мысли укладывались в чёткий, пугающий порядок:

Я прав, но она не знает, что я прав, но если я расскажу о своей находке, то она узнает, что я лазил в её шкаф, а это пиздец. А значит, нужно, чтобы она узнала, что она неправа, не узнав, что я прав…

Мля… блестяще, Орлов, ты только что сформулировал логический парадокс уровня «Это утверждение дебильно». Короче… нужно придумать, как сказать ей об этом, не вдаваясь в детали.

Через несколько минут, с осознанием выполненного долга, я притопал в комнату персонала. Света сидела на диванчике с кружкой в руке, одновременно с этим что-то листая на телефоне.

Увидев меня, она сразу спросила:

— Ну что, спасатель полотенец? Всё в порядке? — она отложила телефон и указала на вторую кружку, стоявшую рядом на столике.

— Да, в порядке, — пробормотал я, опускаясь на диван напротив. В воздухе витал лёгкий, почти домашний запах её духов — не таких дорогих и хищных, как у Татьяны, а каких-то… ягодных, сладковатых. — Спасибо за кофе, Свет.

— Не за что, — она довольно улыбнулась и затем с интересом и озорством в голосе спросила: — Так что, ты полотенца повесил, совесть чиста? Теперь можешь спокойно посидеть со мной?

— Полотенца — да, — сказал я, делая глоток. Напиток был идеальным — крепким, но не горьким, с молочной пенкой. — А вот насчёт совести… там пока идёт техобслуживание.

Она рассмеялась — тихо, с приглушённым хихиканьем, от которого её грудь под тонкой блузкой приятно колыхнулась. Я поймал себя на том, что слежу за этим движением, и быстро перевёл взгляд на свою кружку.

— Что-то мне подсказывает, что в твоей профессии чистая совесть — это непозволительная роскошь.

Её слова повисли в воздухе, нагруженная намёком, а сама Света смотрела на меня с лёгкой, испытующей улыбкой. Не так, как Татьяна — не сверху вниз, а скорее как соучастник, который тоже что-то знает, но не говорит.

— Ага, — хмыкнул я. — Иногда и вправду чувствую, что я не просто массажист, а кто-то другой…

— Мне кажется, это тяжело… — произнесла она задумчиво, и я посмотрел на неё.

В её тёмных глазах читалось не праздное любопытство, а что-то вроде профессионального интереса. Как будто она собирала материал.

Для своей тетрадки, что ли? — мелькнула мысль.

— Тяжело, когда не можешь помочь, — сказал я, и это была чистая правда, вырвавшаяся помимо моей воли. — Видишь проблему, понимаешь, в чём она, а сделать ничего не можешь. Потому что… границы.

— Границы, — повторила она задумчиво, обхватив кружку ладонями. — Да… это наше всё. С одной стороны — нельзя переступать, а с другой — иногда так и тянет посмотреть, а что там, за чертой.

Она произнесла это с такой лёгкой, игривой интонацией, что по моей спине пробежали мурашки. Это было слишком близко к тому, о чём я только что думал в раздевалке. Словно она читала мои мысли.