Книга Воплощение Похоти 7. 18+, страница 10 – Игорь Некрасов

Исполин тяжело, с глухим стуком, от которого дрожала земля, и весь истерзанный, и с декором в виде торчащих из него железных стрел, ступил вперёд.

Мы двинулись. Не в атаку, а навстречу прямо к гоблинскому королю.

Сердце колотилось бешено и громко, пытаясь вырваться из груди. Я буквально глох от собственного пульса в ушах.

По пути, цепляясь ногами за рёбра голема, я достал из инвентаря блокнотик и левой рукой, прижимая листок к кости, я вывел корявыми, но разборчивыми буквами: «Ты тоже с Земли?»

Я зажал посох с флагом между ног, высвободив руку, и поднял листок, показывая его в сторону холма. Потом снова взялся за посох и принялся медленно, ритмично махать своим белым тряпьём. Движения были широкими, размашистыми, чтобы их невозможно было не заметить.

Ну заметь же, главное, заметь, — яростно думал я, впиваясь взглядом в удалённую фигурку в багровой мантии. — Увидь. Прочитай. Пойми. Бля… надеюсь, у него есть бинокль или что-то подобное, а то как он разглядит-то вообще…

Вокруг по-прежнему кипел бой, но уже не такой активный, как раньше. Анора, получив мысленный приказ через Сату, с видимым усилием воли оторвалась от попыток прорваться к Некрольву. Её лицо было искажено гримасой ярости, но она начала отступать, прикрываясь щитом, её меч теперь лишь парировал удары. Это давалось ей невероятно тяжело — казалось, каждая клетка её воинской сущности рвалась вперёд, к своему зверю, но железная дисциплина и новая, тёмная преданность заставляли её подчиняться.

Сам Некрольв, всё ещё сжатый в каменном кулаке, слабо дёргался — орки, осторожно подобравшись, уже тыкали в него длинными копьями, будто проверяя на прочность и причиняя новые и новые раны. Он быстро терял HP, и каждый новый удар отзывался во мне острой болью потери.

Твою мать, а! — злился я. — Ну не бейте вы его! Сука! Ну увидишь ты этот ебаный флаг или нет⁈

Мы с големом продолжали приближаться, и я всё это время махал флагом и листком, одновременно наблюдая, как наши отряды пытаются выйти из боя. Это было похоже на сложный, смертельно опасный танец.

Дуллахан и оставшиеся Павшие Всадники, в количестве всего двух воинов, будто нехотя, начали пятиться, сохраняя строй, их атаки сменились на сдерживающие. А зомби, созданные безголовым рыцарем из убитых гоблинов, перестали атаковать и, ведомые его волей, сгрудились в мрачное, шипящее живое заграждение, прикрывая отход кавалерии.

Вампиры Амины, вступившие в бой позже других, устроили самую кровавую и хаотичную часть отступления. Они успели вырезать целую рощу гоблинов, но теперь, получив приказ, начали откатываться. Делали они это, однако, весьма грубо. Амина и Малья, как самые сильные, прикрывали отход своих сородичей, но делали это с явной неохотой и яростью. Они не просто отбивались — они контратаковали.

Малья проносилась мимо щитов, как чёрный ветер, её меч снимал головы, даже отступая. Амина тоже действовала умело, было заметно, что с гоблинами и вообще теми, у кого не более двух, а в крайнем случае четырех ног, ей биться было даже в радость.

Вампиры продолжали убивать, отступая, превращая свой уход в медленную, яростную, кровавую мясорубку для любого, кто осмеливался преследовать их слишком близко.

И по итогу их отход, в отличие от дисциплинированного отступления моей нежити, был предупреждением: «Мы уходим. Но тронь — умрёшь».