Книга Воплощение Похоти 7. 18+, страница 52 – Игорь Некрасов

Теодор, отбивая очередной удар, краем глаза следил за ними. Всадники уходили всё дальше, а твари… твари даже не обернулись. Изверги продолжали напирать на паладинов, гули скалились и щёлкали зубами, но ни одна тварь не сделала даже попытки развернуться. Они вообще не обратили внимания на гонцов.

Теодор на мгновение опешил.

Не заметили? Нет, вряд ли. Скорее — сама по себе нежить, может, и слепа к таким манёврам… но не её хозяин. Тот, кто управляет этими тварями, наверняка уже увидел всадников. И если он до сих пор не отдал приказ, то значит… ему просто нет дела?

И только он об этом подумал, как выжившие изверги и гули одновременно дёрнулись, словно их ударило током. Один из гулей, только что целившийся в горло паладину, резко развернулся на месте и прыжками понёсся прочь. Изверги, бросив строй, сорвались следом — припадая на четвереньки, неестественно быстро перебирая конечностями.

— Назад! — выкрикнул команду Теодор, и паладины начали отход.

Затем он, тяжело дыша, уже взбегал обратно на стену. Вцепившись пальцами в парапет, он немедленно нашёл глазами две удаляющиеся фигуры. Гули и изверги, только что бросившие бой, неслись за гонцами, и расстояние между ними стремительно сокращалось.

Какие быстрые! — удивился Теодор.

Первым досталось Говнину. Паладин гнал коня во весь опор, но гули оказались быстрее: он настиг всадника в несколько прыжков, вцепился когтями в круп лошади и опрокинул её вместе с седоком. Говнин рухнул на землю, попытался подняться, выставить руку, но гуль уже навалился сверху, разрывая когтями наплечник и вонзая зубы в незащищённое горло. Несколько секунд — и всё было кончено.

— Говнин пал… — выдохнул стоявший рядом жрец, и его голос дрогнул.

Теодор перевёл взгляд на Кускуса. Инквизитор уходил. Его конь, казалось, был быстрее, и он сумел оторваться от извергов на добрую сотню метров. Однако гули, расправившись с Говнином, бросились за ним. Нагнав его, они принялись атаковать, но Кускус, обернувшись, рубанул мечом — клинок рассёк плечо твари, и та, взвизгнув, отстала. Второй гуль попытался прыгнуть на круп коня, но инквизитор пришпорил скакуна, и тот рванул вперёд, оставив преследователя позади.

— Кускус уходит! — выкрикнул молодой послушник, и в его голосе зазвенела надежда. — Смотрите! Мертвецы отстают! Он уходит!

В груди Теодора на мгновение вспыхнуло то, что он запрещал себе чувствовать с начала этой резни. Кускус действительно уходил. Конь летел стрелой, гули остались позади, изверги были слишком медленными.

— Давай… — прошептал Теодор, сжимая парапет. — Давай же…

И в этот момент в небе над инквизитором сгустилась тьма.

Это был не туман. Не облако. Это было нечто, соткавшееся из самого воздуха, — чёрный, клубящийся сгусток, из которого на полном скаку, прямо над головой Кускуса, материализовалась фигура. Женщина в чёрных доспехах, с закрытым шлемом, красивыми ножками и мечом в руках.

Она не произнесла ни слова.

Один взмах — и голова инквизитора отделилась от плеч, а тело, всё ещё сжимающее поводья, завалилось набок и рухнуло под копыта собственного коня. Женщина, даже не приземлившись, обратилась в летучую мышь и стремительной тенью умчалась обратно к лесу.

На стене воцарилась мёртвая тишина.

Никто не произносил ни слова. Молодой послушник, который только что кричал о надежде, стоял с открытым ртом, и его лицо было белее, чем кости у нежити.