Книга Мой опасный, страница 7 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Я усмехнулся, признавая правоту жены, и ласково провел по её волосам. Наклонился, нежно поцеловал теплые сладкие губы своей Белоснежки. Дурею с нее просто. Всегда так было. Вообще не могу себя сдерживать в ее присутствии.

Лика довольно заурчала, прижимаясь ко мне, невысокая, тонкая, нестерпимо желанная.

— Ты знаешь, что я права, — выдохнула она в мои губы. — А ещё я знаю, что ещё поможет тебе справиться с твоей злостью.

Я хмыкнул, взял жену на руки и понёс в спальню. Время до отлета еще есть. Потом несколько распоряжений на счёт Харда и в дорогу — вытаскивать из передряги нашу дочь, мою принцессу, сунувшую куда не надо свой белый колючий хвост, совсем как ее мама в молодости.

Хард Зартон

.

— Хочешь сказать, сын, в этот раз ты тоже не виноват? Они первые полезли? — со злым сарказмом задает вопрос отец.

Его хвост открыто показывает короткими яростными росчерками, насколько тот в гневе.

— Первые. Вполне можно провести опрос и поднять записи, если мне не веришь, — хмыкаю я.

Снова эта медичка гребанная донесла. Вряд ли кто из парней. Там серьезные рихты. Жалобы не в их стиле. Скорее всего самки дурные их проболтались. Никогда этих пусторезок не любил. Только для одного и годятся. А чтобы серьезное что им доверить…

Нет. Никогда в команду к себе не возьму ни одну фифу. Бесят просто своими визгами по делу и без. Даже рихты. Все равно бесят.

Единственные две особи женского пола, что я принимаю в своем кругу — это мама и сестра.

Мама — это понятное дело. Да и отцу повезло, конечно. Мне так вряд ли подфартит.

А Мирей вполне способна проявлять признаки здравомыслия. Истерик глупых я за ней тоже не замечал. Другое дело, что она сама меня стороной обходит, считая бешеным.

Ну я не спорю. Иногда срывает. Пусть. Зато и считаются со мной наравне со всеми. И не лезут лишний раз со всякими глупостями.

Лениво отслеживаю, как мой официальный куратор на этот год и отец по совместительству, знаменитый и прославленный командор Дрэго Зартон, медленно берет себя в руки и сбавляет тон.

— Думаешь снова отсидишься в сторонке, как в академии? — мрачно изрекает он, раздраженно смяв лист с распечаткой и швырнув его в корзину. — Не выйдет. Мне тут Дрейк рассказал о вашем условии.

Я напрягаюсь. Ну братец. Подставил. Молодец.

— Так вот. Просто так ты этот курс на жопе ровно не просидишь. Придется вкалывать.

Я иронично приподнимаю бровь. Это я-то боюсь вкалывать? Да я…

— Я знаю, что ты был лучший на своем курсе. Но здесь другие правила, сын. Мой курс и мои правила. И тебе придется их выполнять.

Я вопросительно изгибаю кончик хвоста. Слова, папа. Пока только слова. Ничего в них пугающего для меня нет. Новые правила, так новые правила. Я все равно буду первым.

— Курсант Зартон, — сухим официальным тоном обращается ко мне он, и я вытягиваюсь в струнку, принимая эту игру.

Я могу следовать правилам. Дисциплина мне знакома. Но это не значит, что в решающий момент я не поступлю по-своему. Ты ведь сам меня учил, что настоящий боец тот, кто следует своей интуиции, опираясь на выданные инструкции. Только это отличает хорошего бойца от настоящего профи.

— С сегодняшнего числа назначаетесь командиром отдельной группы 1-КА. Состав уже собран в третьей казарме, — протягивает мне лист со списком. — Даю день на знакомство и оценку команды. С завтрашнего дня у твоей группы полная нагрузка. А в конце года ты поведешь их на полигон. Пройдет твоя команда, значит зачту тебе этот курс. Нет – останешься на второй круг и забудь про карьеру в компании Дрейка. Он берет лучших.