Книга Однажды в Логосе, страница 78 – Татьяна Гончарова

Граф не думал даже вступаться за девочку. У него сейчас не было ни сил, ни желания ругаться и язвить: его красноречие покинуло его ещё пару часов тому назад. К тому же, его отвлекла Элизабет, которая возникла будто из ниоткуда и близко подошла к нему. Всегда красивая, сегодня она была ещё краше прежнего: её тонкий стан окутывало платье из голубого шёлка, подпоясанное персиковым плетеным ремнем. Граф не мог не заметить этого, его губы почти искривились в глупую улыбку влюбленного глупца, но он сдержался.

— Слишком много чести шлюшке Дали... – Подумал Гера.

— Прекрасный зал, не правда ли, граф Мартелл?.. – кокетливо спросила она.

Он посмотрел на неё тупо и лениво и откусил яблоко, которое случайно попалось под руку (он хотел есть не меньше Джордан).

— Поговаривают, что Джексон Найт и Кларис Ларан украшали его собственными ручками, – сказала она, поднимая обе ладони, – представляете....

Элизабет подорожала дальше что-то говорить, однако Гера больше не мог концентрировать свое внимание на её пустой болтовне, поэтому начал тупо грызть яблоко.

Пока Элизабет светски общалась с графом, все дамы королевской свиты пребывали в глубоком удивлении: сам граф Мартелл, красивый, богатый – одним словом – завидный жених, о жестокости которого ходили легенды, говорит с какой-то девушкой. Причём эта самая девушка явно флиртует с ним, а он спокоен … немного отстранён, конечно, но спокоен.... А слухи упорно твердили им, что он не терпим ни к кому из женщин…

— Вы какой–то неразговорчивый сегодня, граф Мартелл… Гера… – тихо добавила Элизабет и приблизилась к нему ещё на пол шага. Она томно заглянула ему в глаза и легонько коснулась своей мягкой ладонью его руки, которой он опирался на стол.

Гера испытал что-то неоднозначно в этот момент: он был зол на девушку за её дерзость, которая, к тому же, была проявлена в его адрес на королевском балу в присутствии всех высокопоставленных чиновников Логоса. С другой стороны, он был немного то ли смущен, то ли напуган столь решительными действиями Элизабет, он никак не мог ожидать от боязливой (по крайней мере, в его присутствии) девушки. Сейчас она снова подошла к нему так близко, что почувствовал вновь всё, что и в прошлый раз: и её тёплое трепетное дыхание и шёлковую юбку около ног....  Будь он не таким уставшим, он, возможно, дал бы ей пощёчину или отругал, но силы совершенно покинули его мощное тело…

Если вас интересует, испытывала ли Элизабет сейчас смущение или хотя бы лёгкое возбуждение, то нет… Она не чувствовала ничего подобного: она лишь игралась с великим и могущественным человеком, который не был привычен к тому, чтобы его волю подчиняли. Ей нравилось мучить его (и не только его), заставляя думать, что он ей не безразличен… Однако в случае с Герой, ей следовало бы помнить о том, что он больше жестокий рационалист, чем чувственный романтик.

Гера, не скрывая своей злобы, вырвал свою руку и толкнул ей Элизабет в плечо так, что она моментально встала на прежнее место. Однако со стороны этот его жест показался очень нежным и лёгким.

— Тебе следует знать, что делать можно, а чего – нельзя, – он глянул на неё своими кроваво-карими глазами, – например, меня трогать нельзя!

Элизабет посмотрела на него так обиженно, будто она была голодающей сиротой, а Гера отобрал у неё последний ломоть хлеба.