Книга Случайная одержимость командора, страница 27 – Татьяна Гончарова

Нет, это никуда не годится.

Я выпрямилась и положила ладони на колени, прерывая работу.

Не с того я начала. Я слишком разболтана сейчас.

Первое, что нужно было сделать, это вернуть себе — себя.

Мне необходимо окончательно принять ситуацию.

Да, мне угрожает смертельная опасность.

Да, я в новом месте, среди незнакомых людей, со сложной задачей имперского масштаба, в процессе выполнения которой с крайне высокой вероятностью спалю себе мозги.

Да, способ спасти свою жизнь выбран… специфичный.

Так, Кира, Стоп. Наедине с собой ты всегда старалась быть максимально честной.

Давай называть вещи своими именами. Ты спасаешь свою жизнь, позволяя мужчине, с которым едва знакома, раздевать тебя и трахать в своём рабочем кабинете прямо на столе.

Что тебя больше всего в этом не устраивает? Сам факт того, что это приходится терпеть? Или то, что на самом деле это тебе охренеть как нравится? Или то, что в этом ты не можешь самой себе признаться?

Ты же можешь относиться к этому, как… как к лечению! Можешь же?

В конце-концов, после случая со взрывом, когда меня, едва живую, вытащили из спасательного модуля… я долгое время провела в лечебной капсуле.

В ней инструментально что только не творили, чтобы починить мой организм. Отрезали не подлежащие восстановлению внутренние органы, типа с чего-то вдруг воспалившегося аппендикса, и наращивали то, что можно было спасти. В частности, новым пальцем я очень довольна, от настоящего не отличишь.

А что? Я знала, какую профессию выбирала. Нормально.

Вот и с необходимостью принимать «лечение» от командора я тоже вполне способна смириться.

Ну и что, что лечащий инструментарий не в руках у врача, а ниже пояса командора.

Если себя правильно настроить…

Дойдя до этой точки своих размышлений я уже открыто и в голос рассмеялась над собой.

Обводя взглядом светящиеся символы на матовой поверхности терминала, за которым сидела, а затем и каюту командора, я задержалась взглядом на кровати. А затем уставилась на командорский рабочий стол, где я принимала лечение.

Помотала головой и прижала ладони к лицу, упираясь локтями на стол — в этот момент мне было всё равно, что я порчу выстроенные схемы на чувствительной поверхности терминала.

Мои губы дрожали в кривой усмешке, то ли продолжу смеяться, то ли расплачусь.

Кира, всё, хватит. Это ты тоже в состоянии пережить.

Я потратила на то, чтобы договориться с собой, целых пять минут, но оно того стоило: уговорить себя и вернуть работоспособное состояние я смогла.

Отлично. Вот теперь можно работать.

Через пси-терминал я присоединилась к единому информационному пси-центру, подтвердила допуски и подключилась к закрытому объёму, который был выделен мне и командору для расследования.

Оставаясь полностью спокойной, я тем не менее почувствовала усмешку на своих губах.

Сейчас, глядя на значки имперских печатей, мне придётся смириться с новым фактом.

Логранд, если судить по допускам, больше не был моей охраной и сопровождением.

Теперь командор был моим полноправным напарником в расследовании.

Кстати, тут ещё вопрос, кто теперь из нас был главнее, потому что в те части информационных баз, куда — как я теперь видела — мог идти Логранд, мне доступ был закрыт.

Какая прелесть. Интересно, это было так с самого начала? Или Логранд подсуетился, выбив себе более широкие полномочия?