Книга Бывшие. Второй шанс для Золушки, страница 13 – Галина Колоскова

Тётя становится для малышки второй матерью. Реализует собственное несостоявшееся материнство. Она помогает мне, сидит с ней, когда я на работе, покупает первые ползунки и распашонки. Наталья обожает Таню с первого взгляда, после роддома. Стоило ей заглянуть в шевелящейся в конверте живой комочек.

В размышлениях, сообщать или нет Королёву, что у него есть дочь, ставит точку тётя.

Однажды вечером, когда Таня уже спит, она садится рядом со мной. Лицо любящей родственницы очень серьёзно.

— Иннуся, ты должна мне кое-что пообещать.

— Что? – спрашиваю я, устало смыкая веки.

— Ты никогда, слышишь, никогда не должна говорить Леониду, что у него есть дочь.

Я открываю глаза и смотрю на неё. Она говорит тихо, но с огромной внутренней силой.

— Почему? – шепчу я.

— Потому что он заберёт её у нас… у тебя, – её голос дрожит. – Он богат, у него связи, могущественные родители. Они найдут любую причину, чтобы доказать, что ты – неуравновешенная, неблагополучная мать, неспособная обеспечить ребёнка. Они заберут Таню. И ты её больше никогда не увидишь. Ты для них – пятно на репутации, которое нужно стереть. А внучка… внучка – это другое. Особенно, если нет другого наследника.

Её слова наполняют душу леденящим ужасом. Наталья права. Я представляю его мать, её холодные, оценивающие глаза. Да, они заберут Таню. Воспитают её в ненависти ко мне. Сотрут любое упоминания о непутёвой матери из жизни девочки.

— Я не скажу, – выдыхаю я. – Обещаю!

Обещание становится вторым камнем на моей душе. Первый – любовь к человеку, которого я должна ненавидеть. Второй – необходимость скрывать от него его ребёнка. Жизнь превращается в клетку, решётки которой – мои чувства и страхи. Единственный свет в этой клетке – моя дочь. Маленькая Таня, похожая на своего отца до боли в мамином сердце.

Инна

Шесть лет. Две тысячи сто девяносто дней. Я считаю их не как рубеж, а как сплошное, затянувшееся сегодня. Каждое утро начинается одинаково: звон будильника в шесть, тихое бормотание Тани, спящей рядом, запах подготавливаемого тётей Натальей завтрака. Потом спешка, поцелуй в макушку дочери, и я бегу на первую работу.

Кафе в торговом центре стало моим коконом, моей клеткой и моим спасением. Я знаю здесь каждую трещинку в плитке, каждый скрипящий стул, каждое блюдо в меню. Я ношу всё ту же форму – тёмные брюки, белая блузка. Деньги неплохие, особенно с чаевыми. А чаевые я получаю хорошие. Я научилась улыбаться беззубой, ничего не значащей улыбкой, кивать в такт жалобам на жизнь и быстро убирать со столов. Я – идеальный механизм по обслуживанию чужих эмоций. Свои оставляю дома, в комнате с розовыми обоями и рисунками фломастерами.

После смены в кафе – вторая работа. Вечерняя. Офис администрации торгового центра. Я мою полы. Швабра, ведро, запах хлора. Это моя медитация. Монотонные движения успокаивают, не требуют мыслей. Я отключаюсь. Становлюсь руками, держащими швабру, спиной, наклоняющейся, чтобы собрать мусор. И это блаженство – хоть недолго не думать о накопившихся проблемах.

Самая большая – садик для Тани. Для неё так и не нашлось в нём места. Очередь растянута на годы. Поэтому малышка либо остаётся с тётей, либо, если та приболела, что случается всё чаще, со мной на работе.

Сегодня как раз такой день. Тётя с утра жалуется на давление и головокружение. Вижу бледное лицо Натальи и понимаю – не могу оставить её следить за активным пятилетним ребёнком.