Книга Правила игры, страница 68 – Анастасия Вежина

— И вы хотите, чтобы я… — я заставила себя произнести, — чтобы я рекомендовала вас?

Крылова улыбнулась. Теперь — по-настоящему довольная.

— Именно, — сказала она. — Вы сделаете вид, что это ваш благородный шаг. Что вы заботитесь о стабильности. Что вам важна преемственность.

— Это безумие, — сказала я тихо.

— Нет, — возразила Крылова. — Это прагматизм. Павел Викторович ценит результат и управляемость. Вы прекрасно знаете, что его пугают не романы. Его пугают риски. А риск сейчас — вы.

Она произнесла это без злости. Просто как констатацию.

Я почувствовала, как у меня на секунду не хватает воздуха. Я сделала вдох глубже, заставляя лёгкие работать. Слова «риск сейчас — вы» легли на кожу так, будто оставили след.

— Вы разрушаете компанию ради должности, — сказала я.

Крылова мягко рассмеялась. Без веселья — с профессиональным презрением к чужой наивности.

— Я ничего не разрушаю, Анна Сергеевна, — сказала она. — Я предотвращаю разрушение. Ваша ситуация — это потенциальный скандал. Вы сами понимаете: если это всплывёт неуправляемо, пострадают все. Отдел. Проекты. Орлов. Контракты. А я предлагаю управляемый сценарий. Вы уходите «красиво». Я подхватываю. Компания в безопасности.

— А я? — спросила я, и голос прозвучал слишком тихо для человека, который привык говорить уверенно.

Крылова посмотрела на меня внимательно. И в этот момент она прищурилась — коротко, остро, как будто примеривала меня на роль инструмента и убеждалась, что инструмент подойдёт.

— А вы останетесь там, где вы сейчас, — ответила она. — С сохранением лица. С сохранением зарплаты. С сохранением будущего. И — что тоже важно — с сохранением тишины.

Тишины. Вот как это называлось. Не «милосердие». Не «компромисс». Тишина.

Я медленно выпрямилась в кресле, заставляя тело держать линию. Плечи не должны дрожать. Голос не должен сбиваться.

— И если я откажусь? — спросила я.

Крылова развела руками, будто ей самой неприятно говорить очевидное.

— Тогда пакет уйдёт дальше, — сказала она спокойно. — К Орлову. К юристам. К комплаенсу. К тем, кто обязан реагировать. И вы знаете, как это выглядит: не роман. Конфликт интересов. Непрозрачность. Репутационные риски. А ещё… — она сделала паузу, словно выбирала «самое бережное» слово. — А ещё есть фотографии. Они всегда работают на воображение.

Я посмотрела на белый конверт, и мне захотелось встать и выбросить его в мусор. Разорвать. Превратить в пыль. Но это было бы детским жестом. Бумага не исчезает от эмоций. Она превращается в доказательство твоей неустойчивости.

— Вы не можете быть уверены, что Орлов примет вашу версию, — сказала я.

— Я не предлагаю «версию», — ответила Крылова. — Я предлагаю факты. И предлагаю вам самой выбрать, как эти факты будут жить. В тихом формате — или в громком.

Пискнуло уведомление. Телефон под столом снова подал голос. Я не смотрела. Я знала: это рабочие сообщения. Мир продолжает жить, пока тебя ломают.

— Срок, — сказала я. — Вы же не пришли сюда без срока.

Крылова кивнула, будто удовлетворена тем, что я снова думаю категориями процесса.

— Сегодня, — произнесла она. — До шести вечера. Вы напишете письмо Орлову и поставите меня в копию. Коротко. Без лирики. А потом мы с вами вместе сформулируем коммуникацию для команды — вы же понимаете, нужна легенда. «Анна Сергеевна берёт паузу, чтобы восстановиться». Все сочувствуют. Все аплодируют вашему благородству. И никто не задаёт вопросов.