Книга Измена. Не умирают от любви, страница 33 – Светлана Калинникова

А вот и она — моя расплата за то, что обратилась за помощью. Стоило пойти другим путем: отстоять правду у директора и в органах опеки, приложить усилия, но сделать все самостоятельно. Тяжело мне обходится помощь любящей бабушки, однако. Решимость и уверенность у меня не отнять, пора поставить точку. Не исключаю, что Николай Сергеевич объяснил супруге, что ее обещания сохранить со мной теплые отношения были скоропалительны. Галина Николаевна в соответствии с рекомендациями мужа сейчас вносит коррективы, обрисовывая контуры нашего будущего общения. Свекор может быть чрезвычайно настойчивым, мне ли не знать. Жаль, Галина Николаевна, но и это не смертельно.

Нам принесли чай и пирожные, и я дождалась ухода официанта.

— Недолго продлилось ваше желание помогать мне! – покачала я головой. – Еще на выходных, сидя на моей кухне, вы просили не перечеркивать связывающие нас годы общения, говорили, что любите меня! И там же вы дали понять, что произошедшее на юбилее не ставите мне в укор, а считаете праздник удавшимся.

— Я пожалела тебя, а сейчас всего лишь объясняю тебе, что Антонов защищает своего ребенка, - она размешала сахар в чае.

— Вашу будущую невестку по совместительству, — добавила я.

— Возможно, — произнесла свекровь, не отрывая взгляда от чашки. – Но тебя это не должно касаться.

— Мне все понятно, - сказала я, вытаскивая из сумки кошелек. – Вы четко расставили приоритеты: будущая невестка, дочь ваших друзей, важнее, чем внук, сын вашего сына, плоть от его плоти. В конце концов, у вас могут быть еще внуки.

Я бросила на стол деньги и поднялась.

— Мне придется говорить с мужем, - сказала она мне вслед. – Это не так просто, потому что Николай считает тебя виновной и в испорченном торжестве, и в разводе, и в диком упрямстве. Его и Антонова связывают не только годы дружбы, но и сотрудничество.

— Вашего внука оболгали, его явно хотят провести по линии комиссии по делам несовершеннолетних накануне окончания школы и поступления в Университет прокуратуры! – я склонилась над Галиной Николаевной и смотрела в ее безмятежное лицо. Я, наверное, напрасно искала объяснения смене риторики: я вычеркнута из семьи Ахтырских вместе с сыном. – Пусть ваш будущий родственник мстит мне, как злой и страшной тетке, оскорбившей его дочку, но оставит моего сына в покое.

— Я поговорю с Николаем.

— Не стоит! Неужели вы думаете, что я не смогу доказать как адвокат бредовость и абсурдность заявления на Юрку? Я же дала вам шанс показать внуку, что вы рядом с ним в любой ситуации, вне зависимости от того, что происходит между родителями. Это нужно не мне, - я стукнула себя в грудь. – Вам! Вы были так важны для него в детстве и так легко отказываетесь сейчас…

Галина Николаевна закрыла лицо руками, она расплакалась.

— Мы справимся без вас, — закончила я, не обращая внимания на свекровь. – Достаньте ваши темные очки, за ними не будет видно потекшей туши.

Я вышла из «Каравая» стремительно, как будто сбегала из чужого дома. Впрочем, так и было, я сбегала от предательства человека, который клялся мне в любви и обещал помощь. Будь я свободна, легка и молода, я бы немедленно собрала чемодан и уехала отсюда, неважно куда. Я открыла машину, села и откинула голову назад. Слезы все-таки проступили. Вот странная шутка жизнь! Я не надеялась на поддержку матери, вернее, я нисколько не была удивлена ее «отлупу» из-за моего развода, но надеялась на поддержку свекрови. И ничего-то в моей жизни по-настоящему трудного еще и не было. Смерть папы – не в счет, смерть бескомпромиссна, с ней не поспоришь. Только в эти дни и многие, многие последующие я буду должна жить с оглядкой, начеку и почти всегда недоверчиво. Я пройду испытание разводом и предательством, не разрушив себя и отстояв нашу с Юркой новую жизнь.