Книга Развод. Спасибо, что изменил, страница 89 – Чарли Ви

За этот год мы обросли таким количеством совместных привычек, что я уже с трудом вспоминаю, как жил один. Первые месяцы Вера упрямо пыталась доказывать свою независимость.

Хваталась за кошелёк в супермаркетах, отказывалась от помощи, смотрела на меня с лёгким недоверием, словно ждала, когда я наиграюсь в семью и потребую счёт за услуги.

Я не давил. Просто методично, изо дня в день, решал её проблемы. Старался не разбрасываться громкими обещаниями, а доказывать всё делом, чтобы она привыкла к тому, что на меня можно опереться.

Выстроил чёткий график Дане, закрыл бумажные вопросы с её увольнением из школы.

И в какой-то момент она, наконец, стала мне доверять.

Вера перестала ждать подвоха.

Начала делиться мыслями, вслух говорить о будущем и о том, чего хочется ей самой.

Этот отпуск у океана – её давнее, случайно озвученное желание.

И я в срочном порядке решил его исполнить.

Смотреть, как она реагирует на такие вещи, как искренне радуется – это отдельный вид зависимости.

Эмоции этих моментов не передать.

Я как будто становлюсь сильнее, чувствую, что всё могу и наслаждаюсь её радостью.

Понимаю, ради чего вообще вкалываю каждый день и знаю, что могу дать своей женщине всё, что она захочет.

Свадьбу мы не играли. Никаких ресторанов на двести человек, белых голубей, лимузинов и громких тостов от дальних родственников.

Вера вообще панически боялась лишнего внимания, а мне нужен был только официальный статус и кольцо на её пальце как неоспоримый факт.

Мы расписались во вторник, с утра, заскочив в ЗАГС перед моей тренировкой.

Она была в простом светлом платье, я в джинсах и рубашке.

Выпили кофе в пекарне на углу, забрали Даню из школы и поехали есть пиццу.

Счастливый, спокойный день без капли пафоса, который застолбил моё право называть их своей семьёй.

— Пап! – звонкий голос сына прорезается сквозь равномерный шум прибоя, вырывая меня из мыслей. – Ты чего там застыл?

Я моргаю, возвращаясь в реальность, и перевожу взгляд на Даню. Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу у кромки воды, сжимая в руке лиш от своей доски. За этот год он прилично вытянулся, окреп и окончательно перестал сжиматься при громких звуках.

— Иду, – отзываюсь я, шагая по песку. – Ну, пошли. Покажешь мне сегодня супер-класс.

Мы направляемся к воде, и Вера тут же разворачивается, упирает руки в бока, всем своим видом включая режим строгой матери, которая отправляет детей на опасное задание.

— Даня, слушайся отца, – наказывает она, щурясь от яркого закатного солнца. – И будь осторожнее на волнах. Не заплывайте далеко.

Я прохожу мимо, привычным жестом перехватываю её за талию свободной рукой и притягиваю к себе. Целую в солёные губы, скользя ладонью по натянутой, горячей коже живота.

— Ты сама тут поосторожнее будь, – говорю я, глядя ей в глаза. – Не растряси нашу девочку.

И ровно в этот момент изнутри, прямо в центр моей ладони, прилетает отчётливый толчок.

Я замолкаю на полуслове и удивлённо смотрю на Веру.

Она тихо смеётся, безошибочно считывая мою реакцию.

Я до сих пор помню то мартовское утро, когда она молча положила передо мной на кухонный стол пластиковый тест с двумя полосками.

Смотрела испуганно, ждала моей реакции, а у меня просто мозг отключился, теперь всё стало по-настоящему. Можно сколько угодно хотеть ребёнка и семью, но новость об этом всегда оказывается неожиданной.