Книга Развод. Ты без меня - ноль, страница 40 – Яра Славцева

— Ты хочешь, чтобы я отказалась от проекта? — спросила Алиса, внимательно за мной наблюдая.

— Нет.

— Точно?

— Да.

— Даже если он тебе не нравится?

Я усмехнулся без радости.

— Мне много что не нравится. Например, его вкус к интонациям. Но я не собираюсь превращаться в цензуру при твоей жизни.

Она чуть расслабилась. Едва заметно, но я увидел. И вместе с облегчением почувствовал ещё одну вещь — стыд. Потому что степень её настороженности означала: она всерьёз допускала, что я попытаюсь её ограничить. И это тоже не взялось с потолка.

— Я не хочу, чтобы между нами снова завелось болото недоговорённости, — сказала она. — Поэтому говорю сразу. Мне важно, чтобы ты это слышал именно так, как я говорю. Не больше и не меньше.

— Я слышу.

— Правда?

— Правда. Тебе приятно профессиональное внимание. Ты не собираешься из этого делать роман. Но понимаешь, что это тонкая зона, и поэтому не хочешь врать. Всё так?

Она кивнула.

— Приятно осознавать, что ты не только красивый, но ещё и обучаемый.

— Ужасная клевета. Я не красивый. Я измученный.

Она улыбнулась. Слабо. Но всё же.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— За доверие.

— Не обольщайся. Это не доверие как медаль. Это доверие как ипотека. На долгий срок и с ежемесячными платежами.

— Приму и в таком виде.

Потом мы ещё долго разговаривали. Не только о Волине. О том, как вообще меняется внимание между людьми. О том, что в долгом браке опасны не только секс и измена. Опасно ещё и обесценивание. Когда тебя перестают замечать как отдельную личность, а потом удивляются, что ты оживаешь там, где тебя увидели. Мы говорили взросло. Почти без самозащиты. И я ловил себя на странном ощущении: вот этого у нас почти никогда не было раньше. Был огонь. Была страсть. Были ссоры. Была химия, от которой стены могли плавиться. Но такой глубины разговора — нет. Мы слишком долго считали, что хотеть друг друга и любить друг друга — достаточно. Оказалось, нет. Ещё нужно уметь быть друг для друга пространством, а не только вспышкой.

На следующий день я встретил Волина.

Случайно. Ну, почти.

У нас был общий деловой обед по другому проекту. Когда я увидел его фамилию в списке участников, судьба, видимо, решила, что мне рано расслабляться. Андрей Волин оказался именно таким, каким я его и представлял после рассказа Алисы: сдержанным, собранным, опасно вежливым. Мужчина без суеты, который привык нравиться не нахрапом, а качеством ума. Такие всегда работают на длинной дистанции. И да, мне не понравилось в нём всё ещё до десерта.

Он узнал меня сразу.

— Демид Аркадьевич, рад видеть.

— Взаимно.

Мы пожали руки. Его взгляд на долю секунды задержался на моём лице чуть дольше, чем нужно. Не вызывающе. Оценивающе. Будто он уже знал, кто я для Алисы, и складывал детали. Умный. Чёрт бы его побрал.

В середине обеда разговор естественным образом перешёл на бутик-отель. Волин сказал:

— Кстати, ваша жена делает очень сильную концепцию. У неё редкое чутьё.

Я положил вилку.

— У неё вообще много редкого.

Он кивнул. И, видимо, почувствовал мой тон. Потому что дальше говорил без малейшей фамильярности. Только по делу. Про сроки, про риски, про бренд-позиционирование. И всё же я видел. То самое качественное внимание. Не охота. Не открытый флирт. Хуже. Интерес.

Возвращаясь в офис, я поймал себя на том, что странным образом благодарен этой встрече. Да, мне хотелось вырвать человеку позвоночник через галстук. Но ещё мне впервые очень ясно стало видно: дело не в Волине. И не в любом другом мужчине, который может посмотреть на Алису. Дело в том, что если я снова начну жить из позиции хозяина, я проиграю. Даже если внешне удержу. Потому что женщины вроде Алисы нельзя удержать силой надолго. Её можно только заслуживать. И это, как выяснилось, самая сложная управленческая задача в моей жизни.