Книга Нино и её призраки, страница 145 – Анна Теплицкая

— Ты тоже видишь, что не нравишься им?

Передо мной показалось добродушное морщинистое лицо — старушка подошла неслышно и была будто прозрачная в странном поношенном тряпье из прошлого века.

— Меня зовут Анна Андреевна, — сказала она, водрузив на нос маленькие очки, болтавшиеся на шее на веревочке.

— Вижу, — сказала я, проигнорировав приветствие.

— Это дурной знак, милочка. Когда я была маленькой девочкой, то заметила, что сфинксы весьма опасные существа: утром они благосклонно наблюдают за петербуржцами, но к вечеру меняют выражение лица, ухмыляются, а глубокой ночью и подавно выглядят зловеще.

Я старалась выглядеть так, как будто сейчас умру от скептицизма, несмотря на то что сама минуту назад испугалась куска камня.

— Знаешь, чем это грозит? Поговаривают, что человек, заметивший в сфинксах перемену, в самом скором времени сойдет с ума. Можешь поверить мне!

В то, что старушенция давно спятила, я верила однозначно. Петербуржцы суеверны, верят в Медного всадника, проклятые замки и грифонов, летающих по городу. Скорее всего, мистицизм действует и на меня, ведь как по-другому объяснить, что я всем телом чувствую, как эти твари провожают меня взглядом, когда, например, бреду вдоль набережной канала Грибоедова. Я опускаю глаза, чтобы не смотреть на каменные морды, но знаю, что они чуют меня. Пошел этот город на хрен со своими ненормальными жителями. Я хоть и сама женщина немного с прибабахом, зато четко разделяю безумие и реальность.

Я плюнула на бабку и потопала домой, решив покончить с ночными прогулками. С детьми в основном сидела Валентина Григорьевна, моя свекровь. Она силилась быть любезной, но я видела, как она раздражена. Моя привычка справляться с приступами парасомнии и ажитированной депрессии с помощью щедрых доз алкоголя нервировала домашних. Беспечность перешла все видимые границы. Проявились какие-то мазохистские наклонности — хочется пожестче и погрубее, иначе не возбуждаюсь. Ник не против, хотя я знаю, что это не его стиль.

Однажды я проснулась в поту, и только после того, как приняла душ, сообразила, что всю ночь проспала одна, Алексей Александрович куда-то испарился. Интересно, встал еще до восхода солнца? Не спал всю ночь? Дождался, пока я усну, и исчез? Когда ты в браке очень долго, становится сложно отличить настоящую опасность от фантомной. Но какое-то лишнее чувство заползло в мою жизнь и прочно обосновалось в ней, я искала его и не могла найти. Где-то здесь, где-то рядом. Что-то не то. Алексей Александрович стал совсем другой, отчужденный и равнодушный. Дело в работе? В нем? Во мне?

Я вошла в гардеробную. Его брюки, в карманах — пусто, мятая рубашка пахнет его дезодорантом. Сумка, которую он принес с работы. Я обернулась и прислушалась. Он принимает душ, я знала, этот чистюля проведет там не менее двадцати минут. Я аккуратно выложила вещи из его рабочей сумки, стараясь правильно запомнить порядок — он военный шпион, сразу заметит, если что-то не так, как было, — ключи от дома, ключи с брелоком, визитница, мятые купюры, блокнот для записей. Пролистала весь: фамилии, цифры, списки продуктов, справка об отсутствии COVID-19, на обороте неровным почерком запись: «Я должен: воспитать сыновей, принимать лекарства, поддерживать форму, любить жену, нравиться телочкам, стать генералом».