Книга Нино и её призраки, страница 18 – Анна Теплицкая

Мой милый был полной противоположностью моего мужа: ненадежный, небрутальный, неправильный. Все это отталкивало, но я не могла не думать о нем, не могла даже ненадолго оторвать свое внимание. Нет, я не хочу их совместить, подумала я.

Я хочу иметь их обоих одновременно.

— Оставлю тебе водителя. Пользуйся на свое усмотрение.

— У меня тоже есть водитель, — сказала я.

— Который докладывает все твоему мужу?

— Пока тебя нет в городе, моему мужу не о чем докладывать.

— Мне сложно в это поверить, я слишком хорошо тебя знаю, — рассмеялся он.

Я хотела его переубедить, но не стала.

В лаунже на Жуковского было столпотворение. Мы еще никогда не встречали знакомых, когда тусовались вместе. Надо сказать, мы сильно рисковали, выходя из съемной квартиры, меня могли легко узнать. Подозреваю, что в глубине души нам уже было все равно. Иначе мы бы так не делали, правда? Мы выбирали самые богемные, самые помпезные места в городе, и нам удивительным образом везло — до сегодняшнего дня.

Сначала у барной стойки к Нику подошли две подружки, он познакомил их со мной, а потом с удовольствием болтал и целовал каждую в щеку. «Скорее всего, они обе его любовницы», — подумала я, посмотрев, как они подставились ему для поцелуев.

Это меня не тронуло.

Я смирилась с его неконтролируемой способностью к соблазнению. Мало того, мне льстило, что он может нравиться женщинам с первого слова. Ник намагничивает их своим обаянием, оказавшись рядом, они сами делаются ярче и сексуальнее, и от этого его притягательность тоже множилась. Было видно, что он обожает женщин, обожает женское тело. То, что он всегда выбирал меня в качестве постоянной спутницы значило, что я лучшая из всех, кого он знает. От этого моя ценность росла.

С Ником я была совершенно другая, не такая, как с мужем. Воспоминание о муже отдалось во мне тревожным эхом. Я стала думать, почему на одного я ругаюсь по каждой мелочи, а другому все спускаю с рук. Алексея Александровича я ревновала даже к коллегам-мужчинам. Моя ревность, вначале даже вроде как показная, ведь он не давал никакого повода, за неуловимо короткое время сумела превратиться в мощное оружие, которое по-настоящему глубоко ранило меня саму. Стоило мне придумать, что девушка в фильме может понравиться Алексею Александровичу, как у меня портилось настроение. Я могла в самом деле рассердиться, если видела похожую на саму себя актрису, — это ведь был его типаж. «Красотка, да?» — спрашивала я и вне зависимости от ответа начинала скандалить. Мне не подходила никакая реакция. Если он рассеянно кивал, то я приходила к выводу, что ему нравится какая-то другая женщина, не я, а это было невыносимо. Если же он отрицал, то я злилась, потому что мне сразу начинало казаться, что женщина на экране — моя точная копия, и раз она ему не нравится, то и я тоже. Алексей Александрович был в безвыходном положении. С Ником все было по-другому: везде я находила следы других женщин, я уже не говорю про законную жену, и ничто не выводило меня из спокойного расположения духа. Ему можно было все, а моему мужу ничего. Значило ли это то, что к мужу я относилась серьезно? Возможно.

Ник подливал мне вина, кормил мороженым с ложечки и смотрел, как я ем густую ваниль. Как только я глотала, он сразу подносил ко рту еще. Этот мускатно-сладкий момент был приторнее, чем натуральная «Хванчкара».