Книга Нино и её призраки, страница 24 – Анна Теплицкая

— Со мной, значит, вы не хотите работать?

Она покачала головой:

— Не хочу.

— Я еле пришла сюда во второй раз — в третий точно бы не дошла.

Уходя, я заметила, как психологиня схватилась за очки, наверняка ранена моим едким признанием в самое сердце.

Следующие несколько дней мы готовились к первому гипнотическому сеансу. Мы занимались фигней, но в целом мне нравилось. Николай Васильевич задавал дурацкие вопросы: «Когда вы последний раз улыбались?», «Что вы чувствуете, когда смотрите на своих детей?», записывал все в тетрадки, по старинке. Дальше я работала с приборами: пальцами поднимала грузики, завязывала узлы, сидела в датчиках, узнала, что такое раппорт (состояние доверия между гипнотизером и пациентом), диссоциированная возрастная регрессия (пациент остается в своем реальном возрасте и видит себя во внушенном возрасте как бы со стороны), гипермнезия («сверхпамять» или «повышенное воспоминание»), нанизывала бусины, выгибала из проволоки фигуры. Наконец в среду вечером я услышала заветные слова «Давайте попробуем».

В тот момент Николай Васильевич стоял около рабочего стола, на котором ползущими стопками лежали тетради: достал новую и уже минут десять трудился над листочками, с запредельной скоростью заполняя все новые и новые страницы. Я так быстро писать никогда не умела, мне редко приходилось работать руками. Я стала вспоминать, когда вообще пользовалась ручкой: получается только в те разы, когда надо ставить подпись на галочках в документах. Когда я уже подумывала отпроситься у него и сходить за кофе, он сказал:

— Вы помните, я говорил, что наша терапия будет зависеть от двух факторов: вашей гипнабельности и внушаемости? Настало время проверить, сможете ли вы вообще войти в нужное состояние. Давайте попробуем сегодня, готовы?

— Подождите, — я занервничала. — А что мне делать?

— Не волноваться. Я вам все буду говорить, не переживайте.

— Я буду вас слышать?

— Да, у загипнотизированных слух бывает в двенадцать раз чувствительнее, чем в нормальном состоянии. Интересный факт: вы не будете реагировать на других людей, если они сюда войдут, вы будете слышать только меня, подчиняться и исполнять мои внушения беспрекословно.

— Ого, заявочка.

— Установим раппорт — помните что это? Постарайтесь скопировать мое дыхание. Дышите в том же ритме и темпе, как я, следите за глубиной, Нино. Вдох и выдох, вдох, выдох. Не зажимайтесь, просто дышите.

В тишине я сосредоточилась, сконцентрировалась на своем теле. Мне не понравилось, что сказал Николай Васильевич: «подчиняться и исполнять внушения беспрекословно». А если я не захочу, смогу ли я каким-то образом противиться этому внушению?

— Нет, так у нас ничего не получится, — прервал он мои мысли.

Я открыла глаза:

— Почему?

— Вы мне не доверяете, не можете расслабиться.

— Как вы поняли?

— Видно по вашей позе. Основной страх перед гипнозом — это потеря контроля. Давайте так… — Николай Васильевич подошел к сейфу, открыл и достал из шкафа сертификаты и дипломы. — К врачу должен быть высокий уровень доверия. Чтобы вы начали мне доверять, я докажу, что мне можно доверять. Я учился на врача шесть лет, потом еще два года в ординатуре, потом ушел жить в леса, чтобы в течение семи лет постигать внутренние механизмы работы человеческой памяти. После сорока лет долгое время изучал гипнологию в Азии…