Книга Нино и её призраки, страница 65 – Анна Теплицкая

Верю ли я? Да я живу среди них. Я уже подумывала рассказать ему, как ночью в подпитии возвращалась домой через канал Грибоедова и увидела девушку с синим от удушья лицом. Она остервенело махала мне платочком, а потом бросилась в реку. Теперь я это место обхожу, пусть и приходится ради этого делать огромный крюк.

— Конечно нет. Разве может взрослый человек верить в подобную чушь. Но, знаете, что интересно? Когда я выпиваю, даже самую малость, я сплю как младенец.

— То есть вы пьете, чтобы лучше спать?

— У меня нет проблем с алкоголем, потому что у меня дома он всегда в большом количестве. — Я весело посмотрела на Николая Васильевича, но он шутку не оценил. — Ладно. Вообще да, можно и так сказать.

— Зря. У спиртного сложные взаимоотношения со сном, Алкоголь нарушает структуру и фазы сна и снижает его качество.

Брехня, доктор, где же снижает? Когда нажираюсь до потери сознания, то храплю, как свинья, до полудня.

— Вы стали пить до или после первого случая гипосомнии?

Я точно знала, что серьезно стала пить с четырнадцати лет, я поглощала крепкие напитки в непомерных количествах, и мало что доставляло мне большее удовольствие. А когда появились глюки, было не ясно. Я нахмурилась:

— Не помню.

— Было бы интересно понять, из-за чего возникло формирование дезадаптивного паттерна при злоупотреблении алкоголем. Многие начинают с желания получить удовольствие, другие пьют от страха. Страха одиночества, стыда, подавленности, отверженности… С зависимостью можно бороться, определив место, куда она уходит корнями. Корни вашего сегодня кроются в прошлом. Чтобы вспомнить это, нам надо еще сильнее разделить сознательное и бессознательное. Сегодня я запланировал вот что: мы отправимся на поиски самого первого приятного воспоминания. Зачем?

— Зачем? — повторила я как попугай.

— Чтобы вы вспомнили субъективное ощущение счастья, пережили его еще раз и смогли осознанно повторить в вашем настоящем.

— Звучит неплохо.

— Объясню поподробнее. Ваша гипосомния — это состояние, а не устойчивая характеристика, я связываю нарушения сна с тревожно-депрессивным расстройством. Для меня очевидно: если мы нормализуем ваше психическое состояние, парасомнические галлюцинации сократятся, а со временем могут исчезнуть насовсем. Самостоятельно вам не удается справиться с проблемой, но есть бессознательное — ваша часть, которая сможет. Дайте ему поработать, Нино. Бессознательное — это огромный склад ресурсов. Получив к ним доступ, вы станете буквально всемогущей, будете способны решить практически любую проблемную ситуацию, которая на первый взгляд не имеет прямой корреляции с прошлым. Это называется перераспределением ресурсов.

Николай Васильевич поглядел на меня, погладил свои тонкие пальцы и ушел в себя — я прямо по лицу угадала, что сейчас он будет рассказывать мне об «одном случае из врачебной практики».

— У меня был пациент, который страдал от клаустрофобии, — начал он точь-в-точь по моему сценарию. — Бедный парень боялся войти в лифт, даже если там было много людей, и, как ни парадоксально, особенно в том случае, если лифт был стеклянным. Мы разговаривали с ним несколько часов, и я не видел ничего в его счастливой жизни, что могло служить причиной такого потрясения. Несмотря на то что исследовательская терапия не воздействовала на него должным образом, он согласился попробовать гипноз: я убедил его, что это может способствовать поиску глубинных причин испытываемых эмоций. Мы решили практиковать возрастную регрессию, я отправил его в шестилетний возраст, и оттуда он поведал мне о странном случае. Оказывается, в детстве у него был кролик, и каждое воскресенье они с мамой чистили клетку. Однажды мама заболела, и мальчик решил выполнить привычный ритуал самостоятельно. Он посадил кролика в банку, поменял опилки, оттер лоток, посадил животное обратно, а когда через несколько минут вернулся в детскую, то увидел, что кролик сдох.