Книга Любовь на финишной прямой, страница 53 – Missis Stranger

Удар.

Металл о металл. Скрежет. Полёт.

Время растянулось.

Я видел, как болид кувыркается отдельно от меня. Искры из-под днища. Небо, перевернувшееся вверх ногами. И лицо Леры — её испуганные глаза, которые я успел увидеть перед тем, как всё погрузилось в темноту.

А потом — только боль и тишина.

Лера услышала визг шин раньше, чем увидела, как болид начинает кувыркаться, высекая искры. Время будто замедлилось. Она видела, как чёрный корпус переворачивается в воздухе, как отлетают обломки, как Стас вылетает из машины отдельно от болида.

— НЕТ!!! — Лера даже не поняла, что этот нечеловеческий вопль сорвался с её губ.

Она бросилась к нему, не разбирая дороги. Ноги сами несли её сквозь толпу, сердце колотилось так громко, что заглушало всё вокруг.

Лера не замечала вспышек камер, которые вдруг ослепили пространство вокруг. Не видела телефонов, которые снимали каждый её шаг. Кто-то крикнул что-то сзади, но она даже не повернула голову.

В этот момент она не думала о вспышках, которые продолжали вспыхивать вокруг. О людях, которые снимали их на телефоны, перешёптывались и тянули шеи. О том, что завтра это, скорее всего, будет в каждом новостном паблике. Ей было плевать.

Руки дрожали, когда она наконец преодолела последние метры и упала возле него на колени. Лера сглотнула, чувствуя, как горячие слёзы подступают к горлу, она даже не пыталась их сдержать. В голове не укладывалось, что всё это происходит на самом деле.

— Стас, как же так, — пробормотала она как в бреду, — ты же обещал.

Руки лихорадочно пытались нащупать пульс, он был слабым, но был.

— Помогите! Помогите хоть кто-нибудь, — закричала Лера, срывая голос.

Она вцепилась пальцами в ткань его куртки, словно боялась, что, если отпустит, он исчезнет.

Вокруг всё взорвалось движением: кто-то уже кричал в телефон, вызывая скорую, кто-то пытался оттеснить зевак, чтобы освободить пространство. Но для Леры мир сжался до одного квадратного метра асфальта, до неровного подъёма его груди, до этого едва уловимого пульса под дрожащими пальцами.

— Ты же обещал, — повторила она чуть громче, и голос её дрогнул.

«Это не по-настоящему. Это ошибка. Сейчас кто-то скажет, что это постановка, тренировка. Сейчас Стас откроет глаза и усмехнётся: „Ты повелась?“»

Но он не открывал. Лежал бледный и неподвижный, лицо было в ссадинах, на виске темнела кровь, смешиваясь с пылью. И эта реальность, тяжёлая и липкая, оседала в груди свинцом, вытесняя надежду.

— Пожалуйста, — Лера не поняла, к кому обращалась: к Стасу, к небу, к Богу. — Пожалуйста, пусть он будет жить. Пожалуйста…

Какие-то люди пытались отодрать её от Стаса. Она вырывалась, царапалась, кричала, срывая голос. Ей надо было к нему.

— Отпустите! Не трогайте меня! — хрипела она, чувствуя, как слёзы жгут глаза.

Успокоилась она только тогда, когда перед глазами начали мелькать белые халаты и в руку вошла игла. Мир поплыл, голоса стали далёкими и приглушёнными.

Потом наступила странная тишина — не настоящая, конечно: вокруг всё так же щёлкали затворы, кричали, снимали. Но для Леры этот шум стал далёким, почти нереальным, словно кто-то убавил громкость до минимума.

Лера продолжала смотреть на него, не в силах пошевелиться, будто если она хоть на секунду отведёт взгляд, случится что-то непоправимое.