Книга Измена. Мелодия развода, страница 2 – Галина Колоскова

Дверь приоткрывается. Из щели выглядывает миловидное лицо, озарённое голубоватым светом телефона.

— Я не голодна, мам. Перекусила. Не надо было париться.

— Я приготовила твой любимый салат, – пытаюсь удержать её. Поймать хоть на минуту внимание самого дорогого для меня человечка.

— Спасибо, потом. У нас с ребятами онлайн-игра, – дверь захлопывается. Быстрое «спасибо» звучит, как вежливая просьба оставить её в покое.

Я остаюсь одна в коридоре. С обидным чувством, будто мне только что указали на место за пределами жизни дочери.

Возвращаюсь в кабинет. Снова сажусь за рояль. Кладу пальцы на клавиши, но не играю. Сижу и слушаю тишину. Она гудит в ушах. Кричащая тишина непонимания. Тишина одиночества в собственном доме. Тишина, которую не в силах разогнать даже самая гениальная музыка.

Взгляд падает на кресло мужа у камина. На домашнюю куртку, небрежно брошенную им на спинку. Я замечаю то, чего не видела раньше. На тёмную ткань воротника, почти незаметно, прицепился длинный, прямой, ослепительно-белокурый волос.

Катин, ассистентки мужа, волос.

Сердце замирает на одно болезненное мгновение, а затем начинает колотиться так, что звенит в висках. Мне трудно дышать. Кровь отливает от лица. Мозг бомбардируют вопросы.

Пока я встречалась с подругой в кафе, он был с ней в нашем доме, сегодня днём или вчера? Или она… она бывала здесь не один раз? В душу вставили нож и провернули. Догадываться, что муж к тебе не просто так охладел – одно, убедиться в этом – совсем другое.

Крадучись, словно в замедленной съёмке, подхожу к креслу. Тянусь дрожащими пальцами к пиджаку. Снимаю с тёмного бархата лёгкий, почти невесомый волос. Но в моей руке он горит, как раскалённая проволока.

— Константин, – имя срывается с дрожащих губ. – Скажи, что я всё это выдумала? Мало ли каким образом волос Кати мог оказаться дома? Вы вместе работаете, мог зацепиться за одежду, да?

Выдумываю причины не верить в свою находку.

Звук поворачивающегося в замке ключа, заставляет взять себя в руки. Хлюпаю носом, загоняя слёзы в глаза. Он дома.

Сжимаю белокурое свидетельство возможной измены Кости так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Глотаю ком горькой обиды, подступивший к горлу. Делаю глубокий вдох. И поворачиваюсь к двери, чтобы встретить мужа с обычной, спокойной улыбкой. С той, что застыла на нашей семейной фотографии.

Я подхожу к роялю. Пальцы находят нужные клавиши. С силой нажимаю на них, извлекая яростный аккорд. А потом, с тихим щелчком, закрываю тяжёлую крышку. Ещё не догадываясь, что симфония старой жизни окончена.

Утро врывается в дом резким, пронзительным звонком будильника Константина. Не мелодичным перезвоном, как на моём телефоне, а бездушным, электронным писком, впивающимся в виски. Не оставляющим шанса на сладкое пробуждение.

Я давно не сплю. Вернее, не спала всю ночь. Вспоминала, с какого момента мы стали жить соседями. С каких пор я стала придатком к удобной жизни? Анализировала собственные ошибки. Пыталась осмыслить произошедшее. Представить жизнь без мужа. Мне больно. Очень.

Лежу с открытыми глазами. Слёзы успели высохнуть. Слушаю, как этот дом просыпается. Вернее, как он начинает имитировать пробуждение.

Первым всегда встаёт он. Тяжёлые шаги грохочут по паркету из спальни в ванную. Дверь душа захлопывается. Потом – звук электробритвы. У меня до сих пор сжимается сердце от этого гула. Раньше он неспешно брился опасной бритвой, а я любила наблюдать за этим ритуалом из дверного проёма. Теперь всё быстро, эффективно и бездушно. Как сам Костя.