Книга История одной ненависти, страница 57 – Дара Бояринова

— Спасибо! Поехали с нами. Я думаю, нам всем срочно надо выпить!

— Мисс Бойд! Тина! Тиночка, вам цены нет! – похвалил Ролан

* * *

Ларка открыла сразу. Тина не успела убрать палец от кнопки звонка, а дверь уже открылась.

— О, Богиня! – воскликнула Ларка и отступила назад.

— Тина! – закричал Арти, выскакивая в холл.

Он остановился перед нами на полном скаку, широко распахнутыми глазами оглядывая меня всю – с головы до ног.

— Тина, что случилось?! Почему вы с Ларой мне ничего не рассказали, мы же, кажется, договаривались, никаких секретов друг от друга! – перепугано, рассматривая меня, отчитывал Арти.

Взрослые молчали. Ролан с Итаном поразились: перед ними стоял не двенадцатилетний мальчик, а маленький мужчина.

Этот маленький мужчина, не по годам много понимавший и видевший, любил этих двух женщин глубоко и преданно, боялся за них и готов был защищать от любых трудностей, посылая всерьез и подальше своей внутренней силой и мужской мерой ответственности всех психологов, рассуждающих о воспитании детей.

И тут я не выдержала, наконец отпустив все свои внутренние тормоза и перестав бороться с собой, точно лопнуло что– то во мне, какая– то сдерживающая пружина. Я протянула к Арти руки и заплакала:

— Артик, миленький, я не могу тебе рассказать, у меня просто нет сил это рассказывать! Пусть кто– нибудь другой все объяснит!

Арти кинулся ко мне, обнял и крепко прижался, став опять маленьким мальчиком, напуганным бедами, свалившимися на них.

— Тиночка! Не плачь, пожалуйста! – он повернул голову к маме и сказал: – Лара, дай ей коньяку скорее, ей же больно! Тиночка, тебе очень больно? Потерпи!

— Да, очень! У меня как– то все сразу заболело! – плакала, уткнувшись ему в макушку, я.

Мужчины переглянулись, не понимая, что происходит, и почему ребенок такое предлагает, и что вообще у них тут в семье творится!

Лара очнулась от первого испуга, подхватив юбку, чтоб не путалась, кинулась ко мне и обняла нас с Арти, двоих сразу, начав плакать и подвывать в унисон со мной. Но тут же посмотрела за моё плечо на замерших мужчин и увидев их недоумение, пояснила:

— На Тину не действуют никакие обезболивающие средства, только водкой или коньяком, крепким алкоголем, можно ненадолго притупить боль, и она не пьянеет. Там на кухне есть бутылка. Кто– нибудь, налейте ей скорее!

Итан отодвинул обнимающуюся и рыдающую троицу и быстро прошел в кухню. Схватив первый попавшийся стакан и доставая коньяк, прокричал:

— Ролан, тащи их всех сюда! Надо остановить эти реки слез!

Ролан зашел в кухню, одной рукой обнимая за плечи меня, другой – таща за собой Лару, Арти шел впереди всей процессии.

Итан протянул мне стакан, до половины наполненный коньяком:

— Выпей!

— Налей всем, кроме Арти, конечно. Давайте вместе выпьем, – предложила я, глядя Итану прямо в глаза.

В этих глаза я увидела то, что он всё понял. Вот сразу всё. Конечно, он понял, что, пусть Арти сильный человечек и проявил себя как заботливый мужичок, но он все– таки ребенок, а женщинам сейчас необходимо почувствовать мужскую защиту и силу, и чтобы кто– то руководил, пока они рыдают, и дал возможность побыть слабыми, и слезы утер, и пошумел спокойствия ради

Мы не сели за стол, а выпили стоя, ничего не говоря, понимая, что эта рюмка боевая, не требующая закуски, а ставящая точку в сегодняшнем испытании. Все остальное – застолье, питье – это уже расслабляющее, снимающее стресс и смывающее с души остатки страха, запоздалых переживаний и осмысления случившегося.