Книга История одной ненависти, страница 72 – Дара Бояринова

— А если человек жил праведно, я имею в виду, что он добрый, отзывчивый, любящий, заповедей не нарушал, в общем и целом, замечательный, и вдруг у него обнаруживают смертельно опасную болезнь, неизлечимую? Так он неправильно жил?

— Может, и неправильно. Мы видим только внешнее поведение, только то, что человек демонстрирует окружающим, а что он думал всю жизнь, с какими мыслями жил, знает только он, да и то не всегда. Очень часто человек обманывает самого себя. Может, ему хотелось пить, гулять, драться, а он сдерживал и жестко контролировал свои поступки, что и привело к такой тяжелой болезни.

— Так что, лучше было бы, если б он был пьяницей и дебоширом?

— Я не знаю. Говорят же, что Богиня водит нас всех разными путями. Но я точно знаю, что в большинстве случаев в своих болезнях и неустроенности жизни виноваты мы сами, наши мысли. Ведь лекари и ученые установили и доказали, какие наши негативные мысли отвечают за ту или иную болезнь! Так что, как оказалось, в этом нет ничего мистического – мы сами в ответе за свои мысли, за свою жизнь.

— Получается, что все сейчас со мной происходящее – результат моего неправильного мышления? – нахмурилась я.

Мне было интересно, и я чувствовала, что ответ где– то рядом, только надо сделать небольшое усилие и поймешь нечто важное, нечто такое, что укажет мне на «злодея».

— Скорее всего… – мисс Харонтис задумалась, глотнула чая, посмотрела, улыбнувшись, на меня. – Я думаю, что в твоей ситуации смешалось сразу несколько факторов. Во– первых, как правило, человек чего больше боится, то и получает. Вот ты боишься любви, той степени открытости, откровенности, которая возникает у любящих людей, и сейчас тебя преследует именно это, но с противоположным знаком. Ненависть полный антипод любви. Вот чего ты боишься больше всего?

Я задумалась. Мисс Харонтис права – человек очень умело обманывает себя, пряча мысли, которые его пугают и в которых он не хочет признаваться в первую очередь самому себе. Сделать над собой волевое усилие и честно признаться самому себе очень сложно, тем более произнести это вслух.

Я прикрыла глаза, откинулась на спинку стула и прислушалась к ощущениям, положившись на интуицию, понимая, что, от какой мысли мне станет больнее всего и я скажу себе: «Нет– нет, это не так», там и есть истина.

Мисс Харонтис молчала, давая мне возможность разобраться.

— Я думаю, что больше всего боюсь, что меня не воспримут, не оценят такой, какая я есть, со всеми моими мыслями, умом, жизненными принципами.

— Умница! – поддержала меня Мисс Харонтис. – За такое признание, а главное, за твою смелость стоит выпить! – она наклонилась ко мне через стол и заговорщицким шепотом предложила: – Давай наливочки тяпнем?

— А давайте тяпнем! – рассмеялась я.

Мисс Харонтис подошла к старинному буфету и из нижнего отделения достала бутылочку наливки.

— Прячу от детей и внуков, – пояснила она. – Они мне не разрешают, боятся за мое здоровье, а я посмеиваюсь. Чего бояться? Мне уже восемьдесят, чувствую я себя прекрасно, и мне вряд ли что– то уже сможет повредить. Иногда балую себя рюмочкой!

Наливка была замечательная – тягучая, с терпким смородиновым вкусом.

— Ты умница! – повторила Мисс Харонтис еще раз. – Умница вдвойне, во– первых, ты призналась самой себе в своих страхах, а это уже победа, а во– вторых, ты обозначила мотивацию твоего врага.