Книга На краю тумана 2, страница 27 – Мэри Ли

Ружье на плече не дает совершенно никакой уверенности. Я никчемный стрелок, но даже это не самое печальное, я не уверена, что смогу выстрелить в человека. Чудики это другое, к ним нет никакой жалости. Они не люди и не животные, за их спинами уже не стоит история, семья, друзья или родные. Они противники, которые только и живут жаждой убийств.

Поворачиваю на широкую улицу и тут же возвращаюсь обратно. По дороге, в сторону бараков медленно едет машина. Значит, на парковке их уже не восемнадцать. Все испортить не получится. Около минуты выжидаю и снова выхожу из укрытия. Местные скрылись под крышами, прячутся от дождя, палатки на рынке собраны, товар спрятан. Лучшего времени для побега нет, но несмотря на это, меня колотит. Не из-за того, что я замерзла, а из-за ледяной крови, наполненной адреналином и ужасом. Страхом оттого, что я решилась на этот шаг, да еще и потащила с собой людей. Идиотский поступок, но иногда нужны именно такие.

Миновав широкую улицу, выдыхаю и поворачиваю в закоулок между домами. Расстояние от стены до стены не более метра, но я не чувствую себя здесь в западне. Есть вариант пройти незамеченными большую часть пути.

Поворачиваю налево и тут же торможу. За стеной дождя на меня смотрят два уставших от жизни глаза. Мужчине не больше тридцати, но взгляд выдает старца и человека, которому плевать на то, что его одежда промокла до нитки. Бродяга. Это легко понять по лохмотьям, которые он наивно считает одеждой. Что он здесь забыл? Бродяжьи палатки вообще в другой части Луча.

— Смотри куда прешь! – рявкает он и толкает меня в плечо.

Ремешок соскальзывает, и ружье падает в лужу, не успеваю поймать его.

Мужчина замирает, хмурится и тут же бросается за оружием. Толкаю его в голову, хотя пыталась попасть по шее. На выручку мне приходит Рита. Она поскальзывается на грязи и падает прямо рядом с ружьем. Не вижу, успевает ли она забрать оружие, я уже падаю в грязь и на моей шее смыкаются руки мужчины. Молочу его по лицу, но ему плевать, он душит меня. Наощупь нахожу его глаза и залезаю в глазницы большими пальцами, удерживая лицо ладонями. Мычу от натуги, вкладываю в большие пальцы всю силу, что есть у меня в запасе. Дышать невозможно, тонкие пальцы вцепились так, будто от моего удушения зависит жизнь нападающего. Его тело неожиданно падает на меня и придавливает своим весом. Несмотря на то, что бродяга не является обладателем приличных габаритов, я с трудом выползаю из-под него.

Лея помогает мне подняться, поднимаю ружье и хмуро смотрю на мужчину. Он лежит лицом вниз, на затылке открытая рана. Не знаю, кто ударил его, и не собираюсь в этом разбираться. Скорее всего бродяга не увидел, что за мной идет еще несколько человек. Он совершил глупость, решил воспользоваться моментом и отобрать у меня оружие, благодаря которому он мог бы питаться пару недель. Его бы никто не выпустил за периметр на охоту, но он мог продать ружье на рынке.

Прокашливаюсь и трогаю шею, будто желая убедиться, что она на месте и не сломана.

— Ты в порядке? – спрашивает Лея, поправляя лямки рюкзака.

— Да, – отвечаю я, не в силах отвести взгляд от мужчины. Жив вообще?

Лея мягко касается моей щеки, и я перевожу все внимание на нее.

— У тебя кровь на лице, – шепчет тетя.

Не помню, чтобы мне прилетало по лицу, но это сейчас и не важно.