Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 121 – Сьюзен Уилсон

На лбу коротышки выступили бисеринки пота.

— Я ваш преданный слуга, господин.

— Хорошо, потому что я щедр с теми, кто доказывает мне свою преданность. Я награждаю людей, которые пускают в ход свой острый язык мне на благо, и наказываю тех, кто использует его против меня. Ясно? – Он толкнул рабыню к воину. – Как тебе эта девчонка, а, Терсит?

Девушка попыталась прижаться к Агамемнону, но Терсит выпростал руку и обхватил ее вокруг талии.

— Нет, господин! – закричала она. – Оставьте меня! Я останусь с вами!

— Она твоя, – произнес Агамемнон. – Помни мою щедрость.

— Ваша благосклонность будет воспета поколениями, главнокомандующий, – выкрикнул Терсит вслед уходящему Агамемнону. Он понюхал девушку за ухом. – Ах, как же чудесно она пахнет!

Заключенная в объятия нового хозяина, девушка смотрела сквозь пелену слез, как удаляется Агамемнон. Он то и дело останавливался у разных палаток. Заглянув внутрь, он качал головой и двигался дальше.

* * *

Астинома старалась не уснуть, поскольку ей нужно было отпереть дверь, когда вернется отец. Глухой стук заставил ее резко стряхнуть дремоту. Удары по двери раздались снова, уже более настойчиво. Это был не особый отцовский стук. Она зажала уши. Если она не станет отвечать, то пришедшему рано или поздно придется уйти.

По двери чем-то ударили снизу – явно ногой. Дерево застонало; перекладина загремела. Сердце Астиномы сильно билось. Кровь шумела в ушах. Она уронила руки на колени.

— Калхас, впусти меня! – потребовал голос, несомненно принадлежавший хозяину отца, Агамемнону.

Астинома нехотя подкралась к двери на цыпочках. Она произнесла чуть громче шепота:

— Папы нет.

— Открой, милашка. Я подожду его внутри.

Отец запретил ей открывать дверь ночью, когда она была одна, даже Патроклу или Махаону.

— Мне не позволено.

— Ну хватит уже, я ведь хозяин твоего отца, а значит, и твой тоже. Ты можешь идти обратно в постельку, я тихо посижу.

Астинома обхватила себя руками, во рту у нее пересохло. Чего хотел бы от нее отец? Подвергнуться риску оскорбить его хозяина или послушаться Агамемнона? Она подняла перекладину и немного приоткрыла дверь.

Агамемнон тут же толкнул ее, распахнув. В мгновенье ока он оказался в домике. Его цепкий взгляд скользнул по ее распущенным волосам и метнулся на щиколотки под подолом туники.

— Разве ты не прелестна?

Щеки Астиномы запылали, хотя тело заледенело.

— Возможно, папа у Одиссея.

— Одиссей… – Агамемнон сузил глаза, но быстро перестал хмуриться и расплылся в неестественно широкой улыбке. Он подступил к Астиноме, она попятилась. – На самом деле я пришел к тебе, так что встань-ка на свет, хочу рассмотреть получше.

Ноги Астиномы вросли в пол. Агамемнон протиснулся мимо нее и схватил со стола лампу. Она сощурилась от жара, когда он поднес лампу к ее лицу.

— Красивая. Будешь сегодня моей хозяйкой. – Он отставил лампу, взял Астиному за плечи и подтолкнул к кушетке. Усевшись сам, похлопал себя по колену. Его юбка приподнялась, обнажая волосатое бедро.

— Вам нужно травяное снадобье? Я уверена, что Махаон…

— Не то чтобы это. Давай, делай, как тебе говорят. – Он потянул ее за руки и попытался усадить к себе на колени.

Охваченная паникой Астинома извернулась и плюхнулась рядом с ним.

— Ты же робкая малышка? Так и должно быть. Милая, не хочу тебя пугать, но я решил сделать тебя своей любовницей.