Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 30 – Сьюзен Уилсон

— Да, отец.

— Ладно, подожди-ка…

Елена вздохнула и бросила иглу на колени. Почему этот ребенок не может тихо наблюдать за приготовлениями, как в таком возрасте это делала она сама? Ну, наверное, вела себя не совсем уж тихо, но хотя бы старалась помочь. Сидела в ногах у матери и сестры, пока те занимались ремонтом юбки невесты, следила за шкатулкой с дисками и подавала золотые зернышки на замену тем, что отлетели за время хранения. Зачарованно представляла, как выглядели в этой юбке предыдущие поколения женщин ее рода, как будет выглядеть в ней она сама.

Проще было удалить грязные отпечатки детских пальцев, чем заново перешивать пшеничный диск. Елена бросила на Гермиону взгляд, полный сожаления. Она резка с дочерью из-за Менелая. Толику уверенности, что он исполнит свой долг на празднике, – и приготовления могли бы снова стать в радость.

Гермиона, опустив глаза, слушала другую сказку Менелая про львов, не ту волшебную, что рассказывали в детстве Елене. Девочка устроилась, прижавшись к отцовской груди, и наконец затихла.

Закончив, Менелай улыбнулся Елене поверх головки дочери.

— Ты слишком убиваешься. Позволь закончить шитье служанке. – Он протянул руку, дотронулся до пары неподходящих друг к другу дисков и усмехнулся, будто Елена сказала что-то смешное. – В конце концов, народ любит тебя за твою красоту, а не за мастерство рукодельницы.

Он задел кончиком пальца высохшую маковую коробочку, и она загремела по полу, а потом исчезла, слившись с желто-красно-синим цветочным узором.

Елена резко выдохнула.

— Мне обязательно работать здесь?

Лоб Менелая сморщился.

— Иначе я тебя и не увижу. Праздничные приготовления занимают так много времени.

— Времени, проведенного с пользой ради обильного урожая.

Он уткнулся лицом в мягкий рыжий ежик на голове Гермионы.

— Твоя юбка будет замечательно выглядеть, моя дорогая.

Как бы тщательно Елена ни прилаживала диски, приличного узора не получалось. Ей хотелось швырнуть юбку на пол.

— Все это неправильно, – заявила она, жалея, что нельзя добавить: «А если бы в Лакедемон не заявились вы, эту юбку до сих пор надевала бы моя мать».

Менелай с Агамемноном погубили ее отца, и ничуть не меньше были повинны в смерти ее матери. Спустя две луны после того, как Тиндарей умер на руках у Елены, сердце Леды разорвалось от горя. Навсегда ушло то последнее, что связывало Елену с ее золотым детством, – ее несравненная мать, ее оплот во время крутых перемен, спровоцированных Агамемноном и Менелаем. Ее семья уничтожена, и заменить ее нечем. Неуклюжие попытки Менелая успокоить Елену только бередили рану. Когда она плакала, он похлопывал ее по руке и извинялся. Говорил, что понимает, какое потрясение и горе испытываешь, если внезапно теряешь мать. Елена не спрашивала у него подробности. Где ему понять, как сильно она презирает мужа за крушение ее детских грез.

Елена взяла из стоящего у ее ног ларца очередной диск в форме мака и попыталась встроить его в кривой цветочный ряд внизу подола.

— На празднике ты будешь красавицей, – сказал Менелай.

— Тогда ты должен попытаться меня полюбить.

У него запылало лицо.

Как так получалось, что, будучи наделенным властью Посейдона, он не в состоянии соединиться с ней в священном браке, но продолжает приставать к ней каждую ночь со своими неловкими тычками? Обычно она неподвижно лежала под ним, подавляя негодование, и ждала, когда его тело изогнется и он повалится в сторону в странном после столь непродолжительных действий изнеможении. Потом Менелай осыпал ее лицо и плечи неловкими поцелуями и благодарил ее за доброту.