Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 38 – Сьюзен Уилсон

— Повелитель Источников, услышь нашу мольбу! – пели зрители. – Повелитель Источников, услышь нашу мольбу!

Елена, загипнотизированная рефреном, ритмом и завыванием вертушки, стояла не мигая. Ее воспаленные сухие глаза головнями прожигали глаза троянца.

— Я пришел! – гаркнул Менелай. – Я дающий жизнь Источник, Удобряющий Землю. – Его рука метнулась к Елене и потащила ее на ложе.

Близнецы отложили свои инструменты. Одна встала на колени перед Менелаем – тот скривился, казалось, вот-вот заплачет, и зажмурился – и принялась целовать и ласкать его. Ее сестра гладила Менелаю плечи и грудь. Елена смотрела вперед, куда-то за спину Париса. Неудачи мужа вынудили ее пойти на унижение – ее нагота не возбуждала его на людях.

По залу пронесся общий вздох, когда Менелай, весь красный, вошел в нее и сотрясся в оргазме. Вскочил с ложа. Елена свела бедра вместе и сжала, чтобы сохранить священное семя.

— Повелитель, подожди! Послушай предсказания! – вскричал главный провидец. Он взял ритон – сосуд для либаций в форме бычьей головы, и торопливо забормотал: – В этом году реки не высохнут. Земля напьется от мужа, и новая жизнь прорастет в изобилии. – Провидец вынул палец из отверстия во рту быка и вылил содержимое сосуда в канавку в полу. – Слава матери Тейе! Слава царю Посейдону!

Потом зрители передавали сосуд друг другу, и каждый делал по глотку.

Когда подошла очередь троянца, он поднял ритон и, обращаясь к статуе Посейдона, пробормотал:

— Милостивый повелитель, как же ты скор, – и сделал утоляющий жажду глоток.

* * *

Когда вся процессия вернулась во дворец, знать и жрецы сели пировать в зале, разместившись парами за маленькими столиками. Менелай настоял на том, чтобы в знак уважения к своему троянскому ксеносу усадить его вместе с Еленой. А сам он со своим главным провидцем занял соседний столик.

На вертелах над очагом жарилось мясо всех сортов. Слуги носили по залу корзинки с хлебом и подавали к столу блюда, полные сыров, фруктов и орехов. Елена ела мало. Аппетита ее лишили предпраздничные переживания, но, не будь их, близость Париса стала бы тому причиной. Тесный жилет с поясом тоже мешали набивать живот, но снять костюм сияющей богини и вновь стать обычной женщиной, которой свойственно ошибаться, Елена просто не могла.

Парис тоже не проявлял интереса к пиру. Удовольствие пульсировало в жилах Елены всякий раз, когда его взгляд скользил от ее глаз к губам или следовал за ее пальцами, скользнувшими к ключице. Поразительно, что она почти забыла о непреодолимом влечении, которое одно человеческое существо может испытывать к другому. Близость Париса напомнила ей о другом пиршестве, о свадьбе ее сестры и прекрасного черноволосого Тантала, юного царя, чей образ она запомнила навсегда, чьи глаза были устремлены только на его невесту.

Парис коснулся под столом ее руки, лежащей на коленях.

— Вина достаточно? Подать знак, чтобы налили еще?

— Да, – обронила она ради того лишь, чтобы притупить чувства. И с болью в сердце убрала руку. Она больше не безрассудная дочь Тиндарея, испытывающая свою силу и мечтающая о любви. Она царица доставшейся от предков земли. Мать. И жена. Женщине ее положения не подобает увлекаться чужеземцем с красивым лицом.

— Не сдерживайся из вежливости, – посоветовал Менелай Парису, разводя руками и показывая на горы всевозможной снеди на столе: ломтики оленины и ягнятины, чаши с оливками, закусками и сушеными фруктами. Потом вылил содержимое соусника на баранью ляжку и снова переключил внимание на главного провидца.