Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 52 – Сьюзен Уилсон

— Прости, что не приду к тебе сегодня ночью. Не будем рисковать, чтобы не привлечь внимания сама знаешь кого.

Даже Гера на своем облачном троне, рыскавшая по земле в поисках неверного мужа Зевса, не могла похвастать более проницательным оком, чем Полидора. Старая нянька до сих пор могла по лицу Елены узнать о каждой тайне, притаившейся в сердце ее подопечной.

Елена вышла из зала с поцелуем Париса на губах.

* * *

Она шла по купающимся в свете факелов и теней коридорам в направлении детской, мимо дверей, знакомых как свои пять пальцев, но теперь чужих и неприветливых, чувствуя себя тенью из ее прошлой жизни.

Когда Елена вошла в детскую, Полидора хмуро посмотрела на нее снизу вверх. Старая женщина сидела возле кроватки Гермионы и чинила одну из туник девочки.

— В твоем тронном зале собрались чужеземцы.

— Ох, тише. Мне нужно, чтобы ты ушла, – сказала Елена.

— Оставила свою маленькую одну?

— Ты слышала, что я сказала. Сегодня ты спишь внизу.

Полидора выпятила подбородок.

— Я не буду ночевать с рабами.

— Ты сама рабыня.

— В твоем распоряжении целый дворец, госпожа. Для чего мне оставлять ребенка на твою милость?

Елена опустилась на стул.

— Только один раз сделай, как я говорю, Полидора. Давай не будем ссориться. Не нужно больше.

Глаза на мясистом лице старухи сузились до размеров булавочной головки.

— Ты что-то задумала. Все таскала Гермиону в конюшни. Для чего тебе это? Теперь ей снятся кошмары. Не то чтобы ты могла это знать. Это ведь я ее успокаиваю, пока ты спишь там, где тебе хочется.

— Ах ты злобная ведьма! – Елена подбежала к няньке, схватила ее за руку и выволокла в коридор. Ее гнев остыл так же быстро. Она прислонилась к дверной раме. – Обещай, что не возненавидишь меня, Поли.

Полидора нахохлилась, потирая руку в том месте, где выступили пять красных отметин, оставленных пальцами Елены.

— Я сделала тебе больно. – Елена попыталась дотронуться до Полидориной руки.

Старая женщина отдернула руку.

— Не больше, чем собираешься. В этом я не сомневаюсь.

— Ты должна любить меня, даже если больно. – Полидора неодобрительно хмыкнула. – Я знаю, ты любишь Гермиону. Но не беспокойся за нее чрезмерно, Поли. И не воображай себе, что я не в состоянии приглядеть за собственным ребенком.

— Я ее нянька.

— А я, – парировала Елена, – ее мать. Убирайся.

Со сжатыми губами и прямой спиной Полидора повернулась и удалилась по коридору. В дальнем конце она пробубнила:

— Я приду проведать ее утром.

— Не раньше середины утра, – прокричала Елена. – Нам с ней нужно проводить больше времени вместе. Ты сама это сказала. Оставь нас с дочерью в покое.

Полидора не ответила. Она пошла вниз по лестнице. Внезапно, когда из виду скрылась ее покачивающаяся из стороны в сторону седая голова, Елена почувствовала подступивший к горлу комок. Она больше никогда не услышит этой тяжелой поступи, сулившей отрезвляющий нагоняй или быстрые, но нежные объятия, прогоняющие прочь все страхи ночи.

Елена стянула покрывало с Гермионы.

Ребенок сонно забормотал:

— Поли.

— Нет, это я. Садись.

— Нет, Поли. – Гермиона зарылась заспанным личиком в подушку. Елена просунула руки девочке под мышки, собираясь поднять. Гермиона застонала и скорчилась, сделавшись в своем сопротивлении тяжелой, как забытая под дождем шерстяная кукла.