Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 65 – Мэй Хатимоку

— Приятно познакомиться, – сказала она.

— Добрый вечер, – ответил я.

Я перевел взгляд на стол, где стояли заказанные суши и бутылки пива. Суши осталось около половины, а две пивные бутылки уже опустели.

— Ну ладно, садись.

— Что?

— Садись, тебе говорят. Вот здесь.

Отец грубо схватил меня за плечи и заставил сесть на татами.

Неужели он хочет, чтобы я составил им компанию? Это было так неожиданно, что я совершенно растерялся.

Отец уселся рядом со мной и, довольно улыбаясь, обнял меня за плечи. От него разило перегаром и было жарко.

— Это мой сын, Каору. Учится во втором классе старшей школы Кодзаки.

— О, кажется, он очень ответственный.

— Точно. И по хозяйству все может – готовить, стирать. Правда, иногда из дома пропадает, но я им горжусь. – Отец раскатисто рассмеялся. – Каору, ты, наверное, голодный? Ешь суши, давай. Бери, какие хочешь.

— Нет, я, пожалуй…

— Не хочешь? Да, ты всегда таким был. По крайней мере, денег на тебя много не уходит.

— …

Его голос, слова, манера держаться, выражение лица – все было натянутым и неестественным. Этот человек просто играл роль хорошего отца. Как будто устроил костюмированную вечеринку для одного.

Зачем ему нужно было изображать эту картину семейной идиллии? Зачем он вообще позвал меня сюда? И в конце концов, кем эта женщина приходится отцу? Она явно моложе его, а говорит с ним на «ты». Дальняя родственница? Коллега? Подруга?

Вопросы роились в голове, мешая сосредоточиться на чем-либо еще.

— Ах да, я же забыл вас познакомить.

Наконец отец убрал руку с моего плеча.

— Знаешь, это… твоя новая мама.

…Мама? Она?

— Я давно хотел тебе рассказать. Но, сам понимаешь, работа, времени не было. Все как-то не складывалось. Так что прости, что так неожиданно, но… такие дела.

Такие дела? Что это значит?

— Мы уже какое-то время были знакомы по работе. Встречаться начали где-то месяц назад… несколько раз вместе ужинали… она тоже разведена… когда ты из дома сбежал… поддерживала…

Я совершенно не понимал, о чем он говорит.

Голова кружилась, и меня подташнивало. Что же это происходит? День и так выдался непростым, а теперь еще и это. Хотелось бы небольшой передышки.

Даже несмотря на мою полную отстраненность, разговор продолжался.

— Ладно, давай лучше выпьем.

— А как же твои анализы?

— Сегодня можно, в качестве исключения.

— Опять ты за свое…

— Да брось, давай же.

— Ну что с тобой делать…

— Как-нибудь снова сходим поесть морепродуктов.

— Когда с работой разберусь.

— Скоро все наладится.

— И за границу съездим.

— Накопим и купим новую машину.

— А на пенсии заживем душа в душу.

— Найдем себе какое-нибудь хобби.

— А потом домик у моря…

Отец, который всегда был рядом. Та, кто станет моей новой матерью.

В мирной картине будущего, которую они рисовали, для меня не было места.

Двое чужих людей могут стать семьей, потому что любят друг друга. Ребенок может быть семьей из-за кровных уз.

Тогда кем же являюсь я, не связанный с ними ни любовью, ни кровью?

— …Так вот, мы планируем переехать в ближайшее время.

— …Что?

Не обращая внимания на мое замешательство, отец взволнованно продолжал:

— Я уже в процессе смены работы. Мы уедем из Кодзаки, будем жить в квартире. Она поменьше площадью, зато там удобнее.

Женщина одобрительно кивнула.

— Продав этот дом, мы получим хорошие деньги. Тебе не надо переживать о будущем. Мы оплатим и школу, и университет, и колледж – если захочешь. Можем даже дать тебе денег на съемное жилье. Мы втроем начнем жизнь с чистого листа – в новом городе, в новом доме.