Книга Иван-царевич и белый сов, страница 16 – Елизавета Соболянская

Оказалось, что поблизости населенных пунктов хватает – река многих кормит. “Глинки”, “Малинки”, “Пестринки” – однообразные названия, не лишенные сельской прелести, ласкали слух. Прикинув по карте расстояние между деревушками, царевич решил, что три-четыре деревни он успеет проехать до темноты и остановится как раз в “Малинках”. Если название соответствует содержанию, то, может, пирогов с малиной поест или хотя бы душистой ягоды с молоком – как в детстве.

В “Глинках” ожидаемо занимались производством посуды. В каждом дворе торчала труба уличной печи для обжига или корыто, в котором девки и ребятишки старательно топтались на осклизлых комках глины. Иван даже залюбовался расписными крынками, висящими на заборах – и с цветами, и с конями, и с птицами… Золотом блеснули перышки Жар-птицы на особенно тонком кувшине с удобным глубоким носиком.

Повинуясь внезапному наитию, Иван направил кадавра к высокому плетню:

— Поздорову, хозяин с хозяюшкой! – крикнул он, заглядывая во двор.

Навстречу окрику заполошно выскочила девка, ойкнула и унеслась куда-то за овин. Потом вышла крепенькая баба – не старая, наливная, в заляпанном красками переднике поверх простой, но чистой одежды.

— Поздорову, путник! – ответила она, с некоторым удивлением поглядывая на Ивана.

Его кадавр, в отличие от низкорослых деревенских кляч, был высок, да и царевича Бог ростом не обидел, потому над забором возвышался он прилично.

— Хозяюшка, можно водицы испить? Или кваску? – спросил царевич, аккуратно оглядывая двор. Не зря же его Жар-птица сюда приманила? Что-то тут есть, нужное ему!

Хозяйка обтерла передником руки и вынула нарядную белую крынку из ведра с водой. Шипящий смородиновый квас – духовитый, холодный – полился в горло. Иван вдоволь напился, вернул крынку и похвалил:

— Славный квас, давно такого не пивал! Прими, хозяюшка, с благодарностью!

Медячок отправился в ладонь хозяйки, а царевич поинтересовался:

— Нет ли у вас в деревеньке маготехники какой поломанной? Я починить могу за стол и ночлег!

Женщина взглянула на техномага недоверчиво:

— Неужели маг настоящий?

— Самый настоящий и есть! – царевич дотронулся до значка, и тот ответил красивым переливом.

— Ну заходи, что ли, покажу, – недоверчиво вздохнула баба.

Иван спешился и прошел через калитку, ведя кадавра в поводу.

К огромному удивлению техномага, в “Глинках” имелся свой кадавр! Старенький осел в потертой серой шкуре стоял в опрятном сарае довольно давно. Уши и хвост успели запылиться, да и в пустых яслях слой пыли был виден.

— Вот это раритет! – выдохнул Иван, присмотревшись к ослику. – Никак еще из первых кадавров? Откуда он у вас взялся? Расскажете? Я пока гляну, что с ним.

Баба вздохнула, оперлась о перегородку и принялась рассказывать:

— Мужик у нас тут жил… Странненький. По молодости ездил много, в городе жил. Вернулся, мельником стал.

Иван кивнул – мельников и кузнецов во многих деревнях за колдунов почитали. Нередко так оно и было: технику просто так запустить и в добром состоянии поддерживать – это почти магия.

— Женился, сыновей родил. А как помирать стал, так наследство распределил… Старшему мельницу оставил, среднему осла, а меньшому – кота. Вся деревня над дурачком смеялась.

Иван кивнул, изображая заинтересованность, а сам аккуратно подобрался под брюхо невысокого ослика и открыл люк доступа. М-да-а-а-а, разбирать придется почти целиком! Все заросло пылью, масло высохло, но энергокристалл вроде цел.