Книга Иван-царевич и белый сов, страница 62 – Елизавета Соболянская

— Бра-а-а-ате-е-ец! Ива-а-а-ашка! – Артемий, стряхнув сонную одурь, поднялся и начал искать пропитание. Более внимательный и зоркий, чем Василий, он узнал Ивана и теперь, раскинув руки, целенаправленно двигался к столу.

Царевич поморщился.

Он еще со времен Академии не любил тех, кто пользуется воспитанием окружающих. Кричит, кидается в объятия, как близкий родственник, успевая проверить карманы. Или, вот как сейчас, привлекает к человеку лишнее внимание, чтобы смутить, а потом надавить и заставить делать то, что ему надо.

Это, наверное, было мерзко, но… Иван слишком долго жил один. Без семьи. Лелея воспоминания о матери, о теплом доме, об аромате яблок и меда, наполняющем комнаты. А дышать приходилось книжной пылью, магическим перегаром, машинным маслом и странными декоктами, которыми порой пичкали студентов экспериментаторы с целительского.

Поэтому раздумывать царевич не стал – аккуратно высунул из-под лавки ногу, а когда Артемий споткнулся, слегка подправил траекторию полета. Так, чтобы в соседний – пустой стол белым личиком приложился. И замолчал.

Все любопытствующие тоже враз замолчали и занялись своими делами.

Артемий поднялся, огляделся, взревел, как бык, и кинулся на Ивана уже не с дружескими объятиями, а с желанием убить. Царевич увернулся. Просто подвинулся на лавке и снова выставил ногу… Средний братец споткнулся и врезался в стойку, пробежав по инерции десяток шагов.

Удар оказался сильным – Артемий стек на пол и замер, тяжело дыша. То ли с перепугу, то ли потеряв сознание.

Тогда с пола нехотя встал Василий:

— Ты, это, Ванька, не дури! Мы к тебе по-родственному, а ты…

— А я вам оплатил баню, новую одежду и ужин. На этом все! – жестко сказал Иван. – Не мое дело, почему вы тут отсиживаетесь. У меня свои дела!

— Вот как заговорил, – нехорошо прищурился Василий, явно подбирая слова, чтобы укорить младшего.

Вот только крыть старшему царевичу нечем было. Иван на царских харчах не сидел, и это все в тереме знали. У братьев ничего не отбирал – работал потихонечку, ремонтировал техномагические побрякушки, да сам кое-что по мелочи делал.

— Девку приблудную подобрал и решил, что батюшка тебе на свадьбу городок подарит али еще что стоящее? – поднял голову Артемий. – Не надейся!

Иван медленно встал, подошел к братцу, поднял его за грубый ворот домотканой рубахи – еще крепкой, хоть и поношенной, и в два шага донес до двери. Распахнул, выкинул во двор и повернулся к Василию.

Как-то сразу стало понятно, что старший братец и пониже, и пожиже, и вообще… он тут мимо проходил… Случайно!

— Все-все, ухожу! – поднял он руки, выскальзывая во двор под тяжелым взглядом младшего брата.

Едва старшие царевичи покинули трактир, на плечо Ивана легла тонкая женская рука:

— Поедем, Иван, время дорого! – в голосе Елены звучала тревога.

Иван повернулся к ней, кивнул:

— Одеяла…

— Я уже все собрала, – Прекрасная хлопнула себя по маленькой сумочке на боку – и когда только зачаровать успела? Впрочем, природницы – они такие, быстро со льном и шерстью общий язык находят.

— Тогда идем! – бросив на стол пару медяков, царевич повел Елену в конюшню.

А там… братья, ругаясь, пытались вытянуть из стойла Золотко, попутно обшаривая взглядом тяжело груженого Сивку. Очень вовремя Елена в путь позвала!