Книга Яга на выданье, страница 22 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Вжух!

Бревна нашей избушки изнутри вдруг радостно затрещали и обильно покрылись розовыми цветочками, подозрительно напоминающими сакуру. В воздухе удушливо запахло дешевым освежителем воздуха «Японский сад».

— Вася, мать твою за ногу! – взвыла я, бросаясь к столу.

Но кот, окончательно впав в панику, ляпнул лапой по странице и в отчаянии выкрикнул первую попавшуюся строчку. Скатерть-самобранка, до этого мирно дремавшая на столе, вдруг подозрительно сморщилась. По её льняной поверхности пошли судорожные волны.

— Ап... Ап... АПЧХИ!!! – оглушительно чихнула скатерть.

Из недр самобранки вырвался настоящий гейзер густого малинового киселя. Он ударил в потолок, живописно забрызгал цветущие бревна и шмякнулся прямо мне на голову, медленно стекая по лицу липкими, сладкими каплями.

В избушке повисла звенящая тишина. Только кисель мерно капал с моего носа, да мухомор на кошачьей морде мелко подрагивал в такт его сбивчивому дыханию.

— Я... я просто хотел ускорить процесс, – пискнул Васька, вжимаясь в столешницу.

Я медленно слизала кисель с губ. У меня аж скулы сводило от того, как отчаянно хотелось заржать – видок у кота-грибника был до истерики потешным, – но я изо всех сил напустила на себя грозный, педагогический вид.

— Ты, шерстяной диверсант! – рявкнула я, хватая тряпку и остервенело оттирая стол. – Ты мне тут всю избу в цветущий сад превратил! Какой из тебя помощник? Ты ходячее стихийное бедствие! Рот закрыл! Запрещаю тебе произносить хоть один звук! Пока я не найду рецепт, ты – немая камбала! Молчи и пучеглазь!

Васька виновато опустил уши и зажал рот обеими передними лапами. Оночень старался молчать. Прямо из шкуры вон лез. Но магия из древнего фолианта уже напитала его пушистый организм, и теперь короткие заклинания рвались наружу, как икота.

Кот шумно втянул воздух носом, его щеки надулись, и сквозь стиснутые лапы сдавленно вырвалось:

— Мхр-дзинь!

Вся чистая посуда на полках мгновенно обросла густым серым мехом.

Я медленно повернула голову. Васька замотал головой, мыча сквозь лапы нечто вроде «Это не я, оно само!», поперхнулся и издал короткий звук:

— Пф-хрюн!

Стоявший в углу старый веник радостно хрюкнул, отрастил свиной пятачок и начал деловито жрать мусор с пола.

— Василий Леопольдыч... – угрожающе прошипела я, чувствуя, как дергается левый глаз. – Если ты сейчас же не прекратишь мне «помогать», я засуну этот веник тебе...

Кот в ужасе зажмурился, вжался спиной в стену и так сильно придавил лапами рот, что его глаза едва не вывалились из орбит. Но тут в носу у него засвербило от ядреного запаха цветущей сакуры. Грудь кота заходила ходуном. Он дернулся раз, другой, попытался сглотнуть чих, но магия нашла выход.

— АПЧХИ-ЛЕТЬ! – выпалил кот, отбросив лапы от морды.

Моя любимая чугунная сковородка, стоявшая на печи, вдруг радостно звякнула, отрастила голубиные крылышки и с курлыканьем вылетела в открытое окно.

— ВСЁ! – рявкнула я так, что меховые чашки попрятались за блюдца. Я молча указала пальцем на дальний табурет.

Кот на цыпочках прошмыгнул туда, сел, сложил лапы на груди и надулся. Мухомор на его носу придавал этой обиженной морде такой невероятный трагизм, что я отвернулась к книге и прикусила зубами собственную губу, лишь бы не расхохотаться в голос. Из угла периодически доносилось пыхтение кота, пытающегося сдержать очередное заклинание, и ответное хрюканье веника.