Книга Яга на выданье, страница 56 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Вдруг с центральной поляны раздался зычный, недовольный рев предводителя:

— Радимир! А ну бросай свои деревяшки, мать твою богатырскую! Ты что там, совсем умом тронулся?! Мы тут за сердце прекрасной девы бьёмся, стихи сочиняем, а ты заборы колотишь, словно плотник наёмный! А ну иди сюда, покажи свою удаль, не позорь дружину своим молчанием!

Радимир. Значит, вот как его зовут. Имя красивое, звучное, под стать его внешности.

Он на секунду замер, тяжело вздохнул, и я заметила, как он упрямо поджал свои красиво очерченные губы. Было видно, что ему совершенно не нравится то, что происходит на поляне, и что каждый новый выкрик его братьев по оружию вызывает у него чувство глубочайшего стыда. Но он не стал спорить, не стал кричать в ответ или бросаться в драку, доказывая свою правоту, потому что прекрасно понимал суровую воинскую субординацию: главный здесь Черномор, и перечить командиру при всём личном составе – дело гиблое.

Радимир медленно опустил свой тяжёлый молот на землю, отряхнул большие, мозолистые ладони от древесной пыли и наконец-то поднял взгляд, встретившись с моими глазами. В его взгляде не было той приторной, сумасшедшей пелены, которая застилала глаза остальных.

Он смотрел на меня спокойно, глубоко и очень внимательно, словно пытаясь прочитать мои мысли, а затем едва заметно, почти одними уголками губ, улыбнулся мне какой-то своей, очень личной и понимающей улыбкой. Он молча кивнул мне в знак уважения, развернулся и неспешным, тяжёлым шагом направился к своей шумной, обезумевшей от любви дружине, оставляя меня в состоянии глубочайшей задумчивости.

Эта осада обещала быть не только громкой и абсурдной, но и невероятно изматывающей. Однако среди всего этого беспредела и всеобщего помешательства появился один человек, за которым мне внезапно захотелось наблюдать с особым, нескрываемым интересом. И если эти горе-женихи думают, что могут взять меня измором или подкупом, то они очень сильно ошибаются. Настоящая битва за Тьмутаракань только начинается, и я ещё посмотрю, чьи нервы окажутся крепче: мои ведьминские, или их богатырские!

Глава 23.

В этом безумном паломничестве к самому центру моей измученной нервной системы проходил весь долгий, бесконечно тягучий день, не принося абсолютно никаких утешительных результатов.

Я сидела за массивным деревянным столом, обхватив голову руками и яростно потирая ноющие виски, пока перед моими глазами расплывались витиеватые рунические строчки из огромного медного гримуара.

На протяжении многих часов я методично, страницу за страницей, прочёсывала древние тексты в поисках хотя бы крошечной зацепки, способной снять этот проклятый тотальный приворот с осаждающей нас дружины. Но книга словно издевалась надо мной, предлагая всё что угодно, кроме нужного рецепта.

Попадались подробнейшие инструкции по лечению облысения у речных троллей, детальные схемы по выведению бородавок с лягушачьих лапок и даже сложный ритуал по возвращению памяти контуженным Лешим, но о том, как расколдовать тридцать двух обезумевших от любви бронированных мужиков, не было ни единого, даже самого захудалого словечка.

Я устало вздохнула, чувствуя себя абсолютно выжатым лимоном, и прекрасно понимала, что с этим всем безобразием нужно срочно что-то делать, потому что наша спокойная жизнь окончательно превратилась в балаган, но вот что именно предпринять, мой перегруженный ведьминский мозг пока категорически отказывался придумывать.