Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 48 – Лиссбет Котцова

— Там нет ни Совета, ни изгнанника, ни бывшего мужа. Только источник. И то, что вы принесёте с собой.

Я посмотрела вниз.

Ступени уходили во мрак. На стенах тускло мерцали символы Орбелиани — ладонь, звезда, крыло, детская ладонь, круг воды.

Метка на запястье болела всё сильнее.

Я сделала первый шаг.

И вдруг Леван сказал:

— Тамара.

Я остановилась.

Не потому, что он имел право.

Потому что голос изменился.

В нём не было приказа. Впервые.

Я обернулась.

Он стоял у края круга, не смея приблизиться. Такой же красивый, сильный, страшный. И почему-то сейчас — потерянный.

— Если ты выйдешь, — сказал он, — мы поговорим.

Я долго смотрела на него.

В прошлой жизни за такую фразу я бы ухватилась. Потом. Когда-нибудь. Мы поговорим. Мы всё объясним. Я не хотел. Ты не так поняла. Дай мне шанс.

Сколько женщин живёт на этих будущих разговорах, которые никогда не спасают настоящее?

— Нет, Леван, — сказала я.

Он вздрогнул.

— Мы не поговорим, если я выйду. Вы будете слушать.

И пошла вниз.

Ступени были холодными. Тьма сгущалась с каждым шагом. Звуки двора исчезли быстро: голоса, шорох плащей, дыхание детей, даже тяжёлое молчание Тариэла. Осталось только моё сердце и капли воды где-то внизу.

Чем глубже я спускалась, тем сильнее казалось, что иду не под дом, а внутрь чужой памяти.

На стенах вспыхивали образы.

Женщина с младенцем на руках стоит перед закрытыми воротами. Девочка прячет в подоле хлеб для мальчика с обожжёнными пальцами. Молодая Тамара бежит по коридору, прижимая к груди свёрток. Марта плачет над пустой колыбелью. Кетеван улыбается в золотом свете.

Я зажмурилась.

— Нет. Не сейчас.

Тьма ответила шёпотом.

«Сейчас».

Последняя ступень исчезла под ногой, и я вышла в подземный зал.

Он был огромным.

Невозможным.

Под всей крепостью лежала пещера, стены которой были из чёрного камня с серебряными прожилками. В центре находился источник — круглая чаша, вырубленная прямо в скале. Воды в ней было совсем немного, тонкий слой, как зеркало после дождя.

Но в этом зеркале отражалась не я.

Тамара.

Прежняя.

Бледная, измученная, с глазами, полными такой боли, что я едва не отступила.

Она смотрела на меня снизу, из воды, будто из другого мира.

Я прижала к груди куклу Мариам.

— Тамара?

Вода дрогнула.

И голос прозвучал не в ушах.

Внутри.

Тихий. Усталый. Женский.

«Ты заняла моё тело».

Я не могла вдохнуть.

— Я не хотела.

«Знаю».

— Прости.

Отражение Тамары подняло руку и коснулось поверхности воды изнутри. По чаше пошли круги.

«Просить прощения легко, чужая душа».

Я закрыла глаза.

Слёзы всё-таки потекли по лицу.

— Что ты хочешь от меня?

Тишина стала тяжелее камня.

Потом голос прежней Тамары прошептал:

«Не обещания. Не жалость. Не красивую храбрость».

Я открыла глаза.

Отражение приблизилось, будто вода стала глубже.

«Сможешь ли ты вынести мою боль?»

Глава 13 Память Тамары

«Сможешь ли ты вынести мою боль?»

Голос прежней Тамары прозвучал внутри меня так тихо, что я сперва решила: это мысль. Моя собственная. Родившаяся от страха, тьмы и отражения женщины, чьё лицо теперь было моим.

Но вода в источнике дрогнула.

И отражение подняло глаза.

Не мои.

Её.

Более мягкие. Более усталые. С той глубокой, выученной покорностью, которая появляется не сразу. Её растят годами: замечаниями, молчанием, холодной постелью, закрытыми дверями, чужими взглядами за ужином. Сначала женщина спорит. Потом объясняет. Потом просит. Потом учится улыбаться, когда внутри уже нечем дышать.