Книга Хозяин тайги. Ты - моё спасение, страница 41 – Лана Светлая

В санузле оказывается не только туалет с раковиной, но и… душевая кабина! При виде неё у меня кожа на всём теле резко зачесалась, намекая на то, как давно мы не мылись. Да ещё пока я лежала с лихорадкой, наверняка потела как гусь, зажаривающийся в духовке.

Можно попробовать хотя бы быстро сполоснуться. Буквально минутку постоять под душем, чтобы смыть с себя…

— До завтра никакого душа, — вклинивается в мои мысли твёрдый и бескомпромиссный голос Михаила.

— Я быстро…

— Нет, Алиса, — ещё жестче говорит он, усаживая меня на мягкую банкетку, стоящую между раковиной и унитазом. — Мы же не хотим, чтобы лихорадка вернулась, — улыбается, пытаясь этим смягчить свой суровый тон.

Тяжело вздохнув, согласно киваю.

Ладно, ещё одну ночь уж как-нибудь пересплю грязной.

Когда меня возвращают в спальню всё также на руках и укладывают на постель, желудок начинает громко урчать.

— Я принесу тебе поесть. Специально лёгкий куриный суп сварил для тебя, — улыбается Михаил и быстро уходит из комнаты.

После еды меня снова вырубает.

Забавно, но во сне я часто слышала этот рокочущий звук, который постоянно звучал. Правда, он то стихал, то снова становился очень громким и чётким. А самое главное — во сне меня он не пугал. Наоборот, звучал как колыбельная, которая успокаивала и заставляла погружаться в ещё более глубокий сон.

Следующие два дня были… обалденными, но порой очень странными.

Силы ко мне вернулись довольно быстро. В первый день уже с утра я могла самостоятельно передвигаться. После душа, конечно, опять была дикая слабость, но вода, кажется, сотворила чудо: уже к обеду я довольно уверенно ходила по дому.

А дом у мужчины оказался просто огромным. Каждая комната, включая кухню, была каких-то невероятно больших размеров. Хотя, если учитывать комплекцию мужчины, неудивительно, что он построил дом под себя. А может, мне всё казалось большим, потому что я сама была довольно миниатюрной и невысокой.

Мужчина, как и обещал, съездил куда-то, чтобы отправить смс-ку, которую я прямо с утра написала. И практически всё время находился дома, рядом со мной. Бабу Валю увидела за эти два дня всего два раза. Она приходила, осматривала меня внимательным взглядом и практически сразу уходила, оставляя меня наедине с Мишей, с которым мы разговаривали. Постоянно. Несмотря на трепет и смущение, которые перед ним периодически испытывала, рот у меня, кажется, вообще не хотел закрываться.

Мы рассказывали друг другу истории из своей жизни, знакомясь таким образом поближе друг с другом.

Я объяснила, как вообще попала в их город и что потом произошло. Спросила у него о Харитоне, знает ли он, кто это и где находится сейчас, на что получила ответ, что Миша Харитона знает и что последний пропал. Вроде как ухал куда-то.

Выяснилось, что Михаил тут работает кем-то вроде главы города. А ещё он признался, что люди, живущие тут, действительно не особо жалуют чужаков.

— Мы тут одна большая дружная семья. С трудом впускаем в нашу жизнь посторонних, — пояснил мужчина, глядя на меня с виноватой полуулыбкой.

Это кажется невероятным, но я даже рассказываю ему историю своей семьи, которую обычно ни с кем не обсуждаю, так как слишком больно и неприятно. А вот Мише я почему-то довольно спокойно говорю о том, что выросла в неблагополучной семье, в которой родители били нас со старшим братом порой до кровавых соплей и чёрных гематом. О том, что сбежала из родного дома, как стукнуло восемнадцать. И о том, что вот уже несколько лет не общаюсь ни с родителями, ни с братом, который пошёл по их стопам — пьянки и побои своих же детей.