Книга Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам, страница 16 – Светлана Калинникова

Пара гудков в телефоне, и я услышала заветное:

— Да, Ульян!

— Я просто. Просто узнать, как у тебя дела. Ты давно мне не звонил, а я все-таки недавно из больницы вышла, — упрекнула я.

— Так ты сама сказала не звонить тебе! — возмутился Никита. — Во дает!

— Я такого не говорила! — что он такое несет? Я в твердой памяти и здравом уме пока.

— Не пугай меня, — настороженно сказал Никита. — У тебя после отравления амнезия появилась?

— Это у тебя что-то с головой, понял? И не звони мне больше. Не хочешь разговаривать — не надо!

Кот и домовой пребывали в состоянии шока. Я кинула телефон на диван.

— Он решил пошутить со мной, — раздражено пояснила я. — У него не было, и нет чувства юмора. Отстаньте от меня, пожалуйста. Я сама справляюсь.

Нервы — ни к черту. Вообще, мне было нужно быть более сдержанной. Истеричкой я никогда не была. Да, за словом в карман не лезу, но ни разу я еще не хамила в ответ на дурные шутки. То, что было со Славиком после его всех его подлостей — исключение.

Никита мне перезвонил.

— Ульяш, я, действительно, неудачно пошутил.

— Да, — подхватила я эту подачу. — Ты меня немного встряхнул. Честно сказать, я даже подумала, что больше не стоит к тебе обращаться.

Он помолчал, а потом произнес то, за что я его полюбила когда-то:

— Чем я могу тебе помочь?

Я коротко обрисовала ему перспективу встретиться с сыном Кузькиной матери, и Никита, отсмеявшись, сказал: «Тебе всегда мало того, что есть. Ладно, напиши мне время, когда нужно подъехать к институту культуры и познакомимся с Кузькой».

Неподалеку от уютного сквера стоял Институт культуры. Это было светлое трехэтажное здание, которое легко узнавалось среди окружающей застройки.

После работы я приехала к институту. Предварительно созвонилась с деканатом и сказала, что я пишу работу по былинам о Добрыне Никитиче и мне совершенно необходимо поговорить с преподавателем Кузьмой Дмитриевичем. Мне сказали, что, само собой, телефона его не дадут, но с ним переговорят. Во второй раз мне сказали, что уважаемый фольклорист меня ждет после последней лекции, к семи вечера. Я тут же отправила смс-ку Никите, получив от него коротко «ок».

На улице уже было прохладно, но конец сентября выдался на редкость красивым и сухим. Настоящая золотая осень, без дождей и слякоти. Вечером уже быстро темнело, так же быстро холодало, и моя легкая короткая куртка совсем не отвечала условиям погоды. Пора бы и утеплиться.

Поднимаясь на второй этаж, как и было мне сказано по телефону, я заметила, насколько здесь все аккуратно и чисто. Стены украшали картины с изображениями каких-то сражений, в том числе портретные — на них были сплошь героические лица. Когда мы подошли к кабинету с дорогим для сердца любого студента наименованием "деканат", под дверью стоял пустой стаканчик из-под кофе. Ошиблась я. Студенты совсем совесть потеряли, никакого уважения к преподавательскому составу.

Я уже хотела его поднять, но Никита поддел его ногой и он взлетел вверх, а потом в воздухе еще раз подкинул его как мяч. Эта футбольная игра стаканчиком была остановлена мной: я щелкнула пальцами и стаканчик, стукнув игрока по уху, полетел к урне, куда спокойненько приземлился.

Я постучала, а потом мы вошли в кабинет.

За столом у окна просторного кабинета сидел рыжеволосый мужчина в клетчатом пиджаке и в очках в прозрачной оправе. Гладковыбритый, плотный с крупными ушами, заметно выступающими от головы — в совокупности это создавало комичное впечатление. Вообще, он мне показался похожим на Карлсона. Ну, конечно, только при наличии пропеллера.