Книга Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам, страница 80 – Светлана Калинникова

Я коротко сказала, что мне нужна копия моей броши.

— Да это колдовской дар! — с большим уважением сказал он, рассматривая брошь. — Многовековой дар, с историей. Очень-очень достойная, богатая вещь. Бесценная.

Я смутилась от похвалы, хотя в том, что дар перешел ко мне, никакой моей личной заслуги нет. Повезло родиться в семье колдунов.

— По времени это займет около трех недель, — сказал Захар. — Видите ли, здесь нужно не просто сделать яркий сверкающий дубликат, тут нужно состарить вещь. Нужно ли немного магии добавить?

«Плесните колдовства», — вспомнилось мне.

— А можно? Мне казалось, я смогу сама придать подделке такой вид, будто она настоящая, добавив ей немного бытовой магии. Так, чтобы у владельца даже тени сомнения не возникло, что это оригинал.

— Барышня-я-я, — укоризненно покачал он головой, — зачем оскорблять свой дар таким действием? Ваша сила в вашей настоящей броши. Не по-ведьмовски на безделушки свои силы разбазаривать.

Обошлась эта услуга в кругленькую сумму. Но мой добрый и верный Никита позволил мне только поучаствовать в оплате насыщения броши колдовством.

Он же оговорил срок твердо — три недели, сказав, что заберет брошь сам.

Мне нужно было заняться подготовкой дурман-травы, и, как оказалось, я немного увлеклась. Но и Клочков, негодяй, постарался. Вот и «переборщила» — вы, наверное, уже поняли, к чему это привело.

Из открытого шкафчика на кухне разносились приятные ароматы. Ведьма перебирает колдовские травы: разрыв-трава, мать-и-мачеха, одолень-трава, дурман-трава, вдовья трава, Иванова кровь. Коробочки, мешочки и заполнялись травами.

Яр и Васька помогают мне.

Очень серьезно, сведя брови домиком, мой домовой раскладывает травы согласно утвержденному мной списку и в соответствии с надписями на коробочках и мешочках. Яр трогает их лапкой и иногда чихает.

— Не ври, — говорю я ему, — это у тебя аллергия на работу, а вовсе не на одолень-траву. Вспомни, что ведьмин-кот — первый ее помощник. Долой лень, Ярило!

Я была разнежена утренней ванной, чашкой кофе и первыми весенними капелями. Март люблю не только из-за нашего, женского, праздника, меня радует яркое солнце, первые ручейки, еще не превратившиеся в городе в потоки, забивающие ливневки, и… снова солнце.

— Значит так, — повторяю я своим ребятам план по «одурманиванию» меня и «задурению мозгов» Клочкову. — Я несколько дней буду заваривать чай, добавлю в него совсем немного — полщепотки дурман-травы. Я должна через пять минут впасть в состояние, близкое ко сну. Славик, войдя в квартиру, наведет на вас мор, как делал и раньше, когда таскал в мою квартиру своих баб.

Ребята приуныли, считая, что в этом есть доля их вины. Но теперь уж что — случилось, ничего не исправить.

— Больше надо добавить, — горячился Василий, — полщепотки — курам на смех. Ты девица крепкая, вдруг не проймет?

Вот как с ними разговаривать? Крепкая в смысле поправилась? Или крепкая, то есть стойкая и вообще, боец по жизни?

— Дай-ка пояснения, Василий, я что — толстая? Ты собираешься высчитывать количество граммов на килограмм живого веса во мне? Страх потерял? — мгновенно распалилась я. Толстой меня даже муж не считал, не к обеду будет помянут.

— Тут не должно быть осечки, — запротестовал домовой, — тут надо исходить из рассуждения: много — немало.