Книга Лишенные богов, страница 43 – Лиза Андерсон

Вик едва осознавала реальность сквозь пелену бушующей ярости, которая гнала ее вперед. Ноги сами привели ее в восьмиугольную оружейную, где в полумраке холодно поблескивала сталь. Убегая, она оставила свой украденный кинжал в апартаментах и теперь почти физически ощущала его отсутствие. Пальцы непроизвольно сжимались, желая коснуться чего-то смертоносного. Потребность в схватке пульсировала в жилах так остро, как никогда за последние годы.

Сначала Вик сняла со стойки короткий меч и с силой рассекла им воздух. А затем подняла клинок над головой, оценивая его идеальный баланс, и снова нанесла удар, представляя перед собой воображаемого противника. Разворот на пятке, стремительный выпад… и вдруг краем глаза она заметила, как в углу что-то шевельнулось. Вик инстинктивно развернула острие в сторону движения. В памяти мгновенно всплыла тень, которую она видела прошлой ночью. Та самая разумная, текучая тьма, ползущая к замку.

Приготовившись к настоящему бою, она крепче перехватила рукоять, но вдруг узнала замерший в тени силуэт и опустила клинок. Главный Страж прислонился к противоположной стене, безмолвно наблюдая за ней из темноты.

— Ты напугал меня до смерти, – выдохнула Вик, а затем вернула меч на стойку, стараясь игнорировать мелкую дрожь в пальцах.

— Ты умеешь им пользоваться. – Это не было вопросом.

— Да.

Вик скрестила руки на груди, пытаясь защититься от его изучающего взгляда. В густом полумраке его мощный силуэт казался высеченным из самого обсидиана, а глаза светились в сумраке, словно у зверя, вышедшего на ночную охоту.

«Человеческие глаза не светятся в темноте», – твердил ей рассудок, но серебристо-лазурные точки в глубине его зрачков говорили об обратном.

— Откуда? – почти шепотом спросил Ксан.

Его голос отозвался вибрацией прямо в ее груди, заставив сердце биться чаще.

— Даже не помню, – призналась Вик. После разговора с Генри в ней проснулось что-то дикое, первобытное, и страх перед великаном испарился. – После смерти матери я освоила все, что могло убивать.

Она не призналась лишь в том, что ее тяга к оружию была рождена из чистого, первобытного страха. Вик слишком хорошо помнила преследующие ее шаги и влажные шлепки чего-то невидимого во тьме.

— К чему столько тренировок, если не собиралась пускать оружие в ход?

— Мне это нравилось, – она лишь пожала плечами.

Ксан долго молчал, и Вик кожей чувствовала тяжесть его взгляда.

— Ты расстроена, – наконец произнес он.

Его проницательность жалила больнее меча, и закатив глаза, Вик почувствовала, как к щекам прилила кровь. Но она знала – он заметил это даже в темноте.

— Поссорилась с братом.

— И пришла сюда выпустить пар?

— Может, в окружении оружия я просто чувствую себя дома, – бросила она, и в этой шутке правды было больше, чем ей хотелось бы.

Ксан бесшумно вышел из тени, его черный тренировочный костюм сливался с ночным мраком. Вик инстинктивно отпрянула, но тут же заставила себя замереть: она не позволит страху взять верх. Он остановился в считаных сантиметрах. Его близость была осязаемой, тяжелой. Вик сделала судорожный вдох, пытаясь унять сердце, которое, казалось, грохотало на всю оружейную, и осознала, что не может отвести глаз от его массивной шеи и рельефа мышц, проступавших сквозь ткань. Глубокий вдох, и его аромат ударил в горло, словно сжавшийся кулак: смесь пота, мыла и чего-то запредельного, чему у Вик не было названия.