Книга Непокорные, страница 106 – Брендон Сандерсон

— Так гораздо легче. Не надо вытягивать шею!

— Я бы заснул, – сообщил Нед. – Слишком похоже на гамак.

— О? – Киммалин наклонилась, чтобы посмотреть на нас. – Значит, тебе нужно удобно устроиться, чтобы вздремнуть, Нед? Я заставала тебя спящим в самых нелепых позах.

— Понимаешь, в том-то и дело, – сказал он. – Стоит заснуть, как ты ничего не замечаешь. Ты в бессознательном состоянии! Так что спать, когда тебе некомфортно, – самый разумный подход к жизни.

— А спать, когда комфортно? – спросила я.

— Тоже самый разумный подход к жизни, – ответил он.

— Благослови тебя звезды, – сказала Киммалин.

— Не-е. Но ты можешь благословить мой храп. – Нед ухмыльнулся и стал еще усерднее счищать засохшую грязь с шасси.

Хешо подлетел поближе и выбрал себе фронт работ – некоторые детали были слишком малы, чтобы мы могли с ними справиться. Он принялся тереть их тряпочкой.

— Вы все знаете моего друга Маску, – сказала я.

— Угу, – подтвердил Нед.

— Должен признаться, – сказал Хешо, – я не привык к такого рода взаимодействиям. Пожалуйста, не принимайте мою скованность за неприязнь.

— Да ничего, – сказал Нед, помахивая тряпкой перед Хешо. – Маска, я слышал, ты прежде был важной персоной.

— Да, был, – сказал Хешо. – Но я не уверен, стоит ли нам обсуждать…

Я выразительно посмотрела на Неда, а он мне подмигнул.

— Я слышал, – сказал он, – что ты был нянькой.

— Ага, – подхватила Сэди, – тебе приходилось возиться с дошкольниками. С целой страной дошкольников.

— Похоже, когда больше не имеешь дела ни с чем таким, жить намного легче, – сказал Нед, продолжая работать. – Я сочувствую тебе, мой друг. Тебе вообще удавалось вздремнуть?

Хешо помедлил. Похоже, разговор его забавлял.

— Ну, должен сказать, вздремнуть удавалось нечасто. Та еще работа – препираться со всеми этими… дошколятами. Зачастую не было времени даже на медитацию и сочинение стихов!

— Что, никаких стихов?! – ахнул Нед.

— Ты сочиняешь стихи, Аспид? – спросил Хешо.

— Я люблю это дело, – сказал Нед.

— Ты не сочиняешь стихи, – сказал проходивший мимо Артуро.

— Прости его, – сказал Нед. – «Ум у него тяжелый, как густая тьюксберийская горчица».^[1]

— Как что? – переспросила я.

— Это Шекспир, – пояснил Нед.

Артуро остановился. Он достал свой планшет, что-то полистал в нем, потом поднял взгляд на Неда, и у него отвисла челюсть.

— Действительно, Шекспир. «Генрих Четвертый».

— Самый знатный трус. – Нед указал на Артуро большим пальцем. – «Беззастенчивый и не знающий удержу лгун, ежечасный клятвопреступник и не обладает ни одним хорошим качеством»^[2]. Приятель, этот парень – кладезь лучших оскорблений. Люблю его.

— И снова – кто автор? – спросила я.

— Один древний английский тип, – сказал Нед. – Писал стихи. Многие из них пережили гибель «Непокорного» и наших архивов. Тебе он понравился бы, Юла. Удивительно, что бабушка не рассказывала тебе историй о нем. Ну, знаешь, «Гамлет» и всякое такое?

— Гамлет? – переспросила я.

— Это самое известное произведение человеческой литературы, – ответил Хешо. – И я нахожу, что ты имеешь редкостный вкус по части оскорблений, Аспид. Несомненно, ты утонченный интеллектуал.

— Вот видишь, Артуро, – сказал Нед, – Воспитатель дошколят со мной согласен.

И он широко улыбнулся Хешо.

Артуро так и смотрел на него с отвисшей челюстью. Словно только что обнаружил, что его мать в течение всей его жизни была тайным ниндзя.