Книга Непокорные, страница 112 – Брендон Сандерсон

Винзик вскочил и отпрянул, тревожно размахивая руками. Кем бы я ни стала, я могу прорваться сквозь их ингибиторные поля, точно так же как создала дыру в наших. Раз Брейд сумела проникнуть на Россыпь и похитить меня, то и я способна вернуться обратно.

Воздух продолжал изгибаться и искажаться вокруг меня, я потянулась разумом. Мое немощное тело все еще не оправилось от потрясения…

Брейд опустилась на колени рядом и вонзила что-то мне в шею. Шприц? Я попыталась укусить ее за пальцы, но добилась лишь того, что на губах появились новые пузыри. Брейд смотрела на меня с искренним беспокойством на лице, пока пространство не перестало искажаться.

«Нет!» – подумала я, стараясь сосредоточиться на своей боли, на потере, на мучениях.

Они никуда не делись, но перестали действовать. Комната успокоилась, последняя партия болтов упала из воздуха, и все затихло.

«Чет!» – позвала я делвера в своей душе.

Ответа не последовало.

«Чет! М-Бот! Кто-нибудь!»

Введенный мне препарат отрезал меня от них и от «нигде». Словно я вообще не была цитоником.

Брейд облегченно выдохнула. На ее лице снова появилась уверенная усмешка, и она стала тем бездельничающим дерзким бойцом, каким всегда выглядела рядом с Винзиком. Совершенно не похожей на ту стоическую обеспокоенную одиночку, которую изображала передо мной и моим звеном на Звездовиде.

Я была уверена, что какое-то время она действительно беспокоилась, не зная наверняка, сработает введенный мне препарат или нет. Увы, он сработал. Мои цитонические чувства полностью отключились. Это ощущалось не так, как действие ингибитора. Тогда я будто толкала стену своим разумом. Теперь казалось, что толкать нечего. И я не могла вызвать никакую силу, чтобы попытаться.

Что они сделали? Что за дрянь мне вкололи? Не может же быть, что это навсегда!

— Я предупреждала, что она все еще опасна, – сказала Брейд, отступив назад, когда Винзик приблизился. – Кеплинг, отнеси слизня к ему подобным. Остальные пусть ждут снаружи.

Солдаты, прибывшие с ней, удалились. Один из них по-прежнему держал на руках Погибель. Утешало только одно: они, похоже, не знали, что Погибель моя подруга, а не просто инструмент. Ее испуганные трели разбивали мне сердце, но я ничего не могла сделать. Мне едва удалось повернуть голову.

— Ох-ох-ох! – негромко сказал Винзик, сдержанно жестикулируя. – Это действует на людей. Хорошо, хорошо.

Я ощутила нечто более глубокое, более сильное, чем моя боль. Ярость. Кипевшая во мне ненависть к этому существу, к мелкому монстру за лицевой пластиной шлема, всегда такому чопорному и расчетливому. Это он держал мой народ на Россыпи как в тюрьме. Это он был виновен в смерти моего отца. Тюремный надзиратель, который попытался уничтожить мою планету, доказывая, что он крутой. Когда у него не вышло сделать из делверов оружие, он обвинил в катастрофе нас и использовал страх перед Россыпью – перед людьми – для осуществления переворота.

Даже сейчас он правил лишь потому, что мы служили ему пугалом. Столько смертей, столько разрушений, столько лжи. И все лишь для того, чтобы эта тварь могла сделать карьеру. Я, возможно, даже уважала бы его, будь он воином. Но прискорбная, унизительная правда заключалась в том, что наша планета годами находилась под властью не безжалостного военачальника, а бюрократа, умевшего манипулировать общественным мнением.