Книга Непокорные, страница 117 – Брендон Сандерсон

Связная мысленно издала взволнованную трель. Вечеропесня. Все так. Она близко, а на ней тысячи и тысячи других слизней. В ловушке, в заключении, в рабстве. Эта связная думает, что я пришла спасти их. Как и обещала.

Я скривилась, пытаясь излучать уверенность, потом спросила, может ли она связаться с Погибелью. К сожалению, ровно в этот момент щелкнул замок.

Ага!

Дверь открывается. Принесли еду?

Не важно. Я яростно ухмыльнулась и прыгнула к двери, готовая напасть на любого, кто войдет. На полпути меня встретил шквал выстрелов. Электрошокеры. Все десять охранников были готовы нажать на спуск, как только дверь откроется. Униженная, я шлепнулась на пол, словно рыба, вытащенная из воды. Они выстрелили еще раз.

Чертовы негодяи! Вот погодите, как только выберусь отсюда, я вам задам!..

Я лежала пластом, пока мне вводили новую порцию препарата. Один из охранников бросил на койку несколько солдатских пайков, и все ушли, надежно заперев дверь.

Мне оставалось лишь ждать, когда вернется способность двигаться. Но я отключилась прежде, чем это произошло. Мое измученное тело уступило потребности во сне.

Я проснулась с ощущением покоя.

Оно не имело под собой никакой рациональной основы. Я сразу поняла, где я. В тюрьме. Я спала чутко и «ночью» в какой-то момент перебралась на койку.

Я пленница – и все же на меня изливается утешающее спокойствие. Оно исходит от…

«Это ты!» – подумала я.

Она пропела у меня в сознании. Та связная, которую я обещала спасти. Пока я лежала, жалея себя, она послала мне новую порцию утешения. Как будто на мою душу наложили повязку.

«Откуда у тебя силы, чтобы утешать кого-то? – послала я ей мысль. – В твоем-то положении!»

Я могла перевести большую часть переданных ею чувств и образов в слова: «Я заперта в ящике. У меня нет ничего, кроме времени. И я могу смотреть только вовне».

Я послала ей извинение. За то, что очутилась здесь не ради ее спасения, не по своей воле. Но она уже поняла это по моим эмоциям. Поняла, что я такая же узница, как и она.

«Прости», – подумала я еще раз.

Погодите. Я общаюсь с тейниксой. Значит ли это, что мои способности возвращаются? Я потянулась вовне, но ничего не почувствовала.

Она ответила. Она тянулась ко мне, выполняя свою работу – обеспечивать связь для космической станции. Препарат во мне еще действовал; всю цитоническую нагрузку нашего разговора несла она. Ей смутно казалось, что мое состояние продлится еще часов двенадцать.

«Ты знаешь, что это за препарат?» – спросила я.

«Да. Его применяют, когда достают гиперслизня из ящика. Еще это первое, самое мягкое наказание для связного – его изолируют от остальных».

Скад! Если этот препарат – самое мягкое наказание, что же собой представляет наказание суровое?

Я получила в ответ ощущение темноты, боли и безмолвия.

Да, это жутко. Если мне снова понадобится блевать по требованию, достаточно будет просто вспомнить о том, каково живется этим несчастным существам.

«Ты можешь найти мою подругу? – послала я мысль. – Погибель здесь, в „где-то“».

Связная, которую я назвала Утешением, не знала Погибель, но пообещала найти ее. Слизней тут было очень много, однако Утешение, похоже, не сомневалась, что сможет это сделать – со временем.

Отлично. Но все это лишь укрепило меня в мысли, что необходимо найти выход. Не только для меня и моих друзей, но и для этих существ.